Как раз в тридцатые годы того века, папа Иннокентий II даровал тамплиерам неслыханную привилегию – право строительства церквей. Странное совпадение таких интересных фактов по датам не может быть случайным для серьезного историка. Тем более, если вспомнить свидетельства германского монаха Теодорика, посетившего Иерусалим тридцать пять лет спустя после щедрого жеста римского папы. Монах в восхищении описывал огромный красивый дом, возведенный тамплиерами прямо напротив мечети Аль-Акса. Его высота, длина, красивые арки и необычная крыша абсолютно отличались от всего, что было сооружено в Иерусалиме в предшествующее время.
Рыцари преуспели и в военной архитектуре: крепости и замки тамплиеров отличаются прекрасным качеством и необычным дизайном. Особо выделяется замок Пилигрима, построенный Великим магистром тамплиеров Вильямом Шартрэ. Замок находится южнее Хайфы и окружен с трех сторон морем. В период рас цвета, замок имел даже собственную гавань и дамбу в двести футов длиной. В замке не переводились свежие фрукты, красивые орхидеи и пресная родниковая вода. Часто осаждаемый сарацинами, он никогда не был захвачен, хотя служил убежищем для большого количества людей (около четырех тысяч человек). Массивные стены замка опирались на прочный фундамент, их высота превышала девяносто футов, а толщина – шестнадцать футов. Они были сделаны с таким запасом, что до сих пор сохранились большие секции, которые привлекли внимание археологов, работавших здесь перед второй мировой войной. Один из них, по фамилии Джонс, выражал удивление архитектурным искусством рыцарей, которое не уступало современным знаниям и стандартам. Заслуживает, в свою очередь, размышлений и Труа, где находился двор графов Шампанских. С середины одиннадцатого века этот город считался важным центром изучения кабалистики и эзотеризма. Именно в Труа на специальном церковном соборе тамплиеры были официально признаны. В течение двух последующих столетий столица Шампани будет играть для них такую же роль, как Париж для современных французов. Замечено, что до сих пор прилегающий к городу Труа лесной участок называется «лесом Храма».
Как известно, Филипп Красивый, готовя уничтожение ордена, в течение трех недель рассылал во все стороны своего королевства гонцов с приказом вскрыть пакет не ранее наступления вечера в четверг, двенадцатого октября. Возможно, Жак де Молэ догадался о причинах такой предосторожности. Буквально накануне своего ареста он сжег все работы и предписания, касавшиеся ордена храмовников. В свою очередь, де Молэ направил во все командорства Фран ции приказ, запрещающий давать какую-либо информацию об обычаях и ритуалах рыцарей. В ночь накануне арестов из парижского командорства выехало несколько крытых повозок в сопровождении конвоя из сорока рыцарей. Вероятно, существовали и другие повозки из других командорств потому, что их содержимое погрузили на восемнадцать галер ордена, отплывших на рассвете из порта Ла-Рошель. Флот тамплиеров, увозивший часть сокровищ и бесценные архивы, ускользнул от короля Франции. История, связанная с бесследным исчезновением кораблей храмовников, еще более таинственна, чем легенда о Ковчеге Завета. Флот попросту растворился в дымке истории…
Филипп Красивый, испытывавший такую нужду в деньгах, что даже стал фальшивомонетчиком, выпустив в обращение низкопробную монету, был абсолютным негодяем и лицемером. Вместе с папой Клементом V , он пригласил Жака де Молэ приехать в Париж для обсуждения важных вопросов. Можно представить себе, с каким тяжелым сердцем и мрачными мыслями ехал на эту встречу Великий магистр, уже уничтоживший секретные манускрипты ордена.
Он отправлялся навстречу своей смерти. … Жак де Молэ приехал в Париж в сопровождении шестидесяти рыцарей и с таким количеством золота и серебра, что оно было навьючено на дюжину лошадей. Подарки предназначались королю – Жак де Молэ все еще продолжал на что-то надеяться. Чтобы не подтвердить возникшие у Великого магистра подозрения, король обращался с ним исключительно внимательно,, даже предупредительно,, пригласив его в крестные отцы к своему сыну. Наступило утро пятницы, тринадцатого числа… Кропотливая работа по изучению исторических источников позволяет, как мне кажется, весьма точно восстановить события, последовавшие за арестом рыцарей.
Одним из главных обвинений, выдвинутых против ордена Храма Соломона, являлось то, что они не признают Христа и плюют на крест. Среди самих рыцарей преобладало мнение, что таким образом испытывавшем твердость веры новичка и готовность слепо повиноваться приказам старших. Главный инквизитор Франции Тийом Имберт должен был позаботиться о Великом магистре ордена. Именно он, самый большой профессионал в искусстве пыток, должен был выбить признания из наставника ордена. Как церковнику, допрашивающему церковника, Имберту предписывалось всячески избегать пролития крови Жака.
