– Тогда почему бы не предположить, что тамплиеры поклонялись изображению головы Хирама Абифа?
– По крайней мере, присутствие изображения архитектора храма Соломона в Росслинской часовне тогда обретает смысл, – согласился я.
– Но мне непонятно, почему террористы пощадили Джаннет Бейкер. Ведь они хладнокровно убили Вулворда и эль-Хасана. Людей, которые могли реально помочь поискам Ковчега, обладавших солидными познаниями. И вдруг – такое великодушие к викарию часовни, в комнате которой пылится книга с рассказом Сент-Клера о некоторых тайнах храмовников, – сообщил Питер о своих сомнениях.
Я был уверен, что Джаннет сильно повезло. Во-первых, потому что она практически не углублялась в изучение древней книги, ее память была девственно чиста, и почти никаких сведений о Ковчеге она не запомнила. Во-вторых, когда приехала машина и стали разгружать ящики с продуктами, рядом с ней оказались невольные свидетели, что также должно было заставить отказаться Абу Дауда и его сообщника от пагубных намерений. В том, что в гостях у Джаннет был именно Абу Дауд, я сомневался мало. Интерполовцы считали, что численность «Черного сентября» составляет не больше шести человек. Четверо погибли в автомобильной аварии. В живых остались двое – Абу Дауд и еще кто-то.
В аэропорту нам с Питером предстояло расстаться: он должен был улететь в Атланту на съемки телепередачи, а я взял билет до Тель-Авива.
Еще несколько десятилетий тому назад поездка в священную библейскую страну представлялась делом сложным и утомительным. Чтобы добраться до Израиля, требовалась уйма времени. Сегодня же путешествие самолетом из Европы в государство на восточном побережье Средиземного моря, где встречаются друг с другом Азия и Африка, занимает лишь несколько часов
Израиль встретил меня духотой и нещадно палящим солнцем. Это был мои первый визит на Святую землю, но я много раз представлял себе, как должен выглядеть перекресток путей между Востоком и Западом. Центр, в котором переплелись интересы трех мировых религий. И все равно, Израиль поразил меня. Вряд ли в какой-либо другой стране, где я бывал прежде, с относительно небольшой территорией и маленьким по численности населением, можно было встретить такие разительные контрасты.
На Святой земле соседствовали шумные роскошные курорты типа Эйлата и тихие сонные деревни, окруженные плантациями цитрусовых, в изобилии произрастающих в жарком климате. Здесь, в Израиле, практически смыкались друг с другом кипящие жизнью современные города, с вечно спешащими толпами людей, и таинственная величественная пустыня.
Безлюдная и бесплодная пустыня.
Страна чудес и миражей, рождаемых безжалостным солнцем.
Страна, в которой, как истово верили первые христиане, можно по-настоящему соприкоснуться со сверхъестественным миром и услышать зов Бога.
Я взял такси и поехал в Иерусалим, один из древнейших городов нашей планеты. Расположенный среди суровых, отсвечивающих красным цветом цепей Иудейских гор, Иерусалим остается самым святым местом на земле, а для мусульман, которые называют его «Эль-Кудс» – что означает «священный» – выше него считаются только Мекка и Медина.
Я вспомнил, что «Иерусалим» означает «город мира». Но в его многотысячелетней истории было очень мало мирных лет. Он столько раз переходил из рук в руки, столько раз подвергался разграблениям и разрушениям, что, казалось бы, давно уже мог исчезнуть с лица земли. По описаниям участников первого крестового похода, который состоялся в конце одиннадцатого века, природа вокруг Иерусалима поражала своей безмолвностью и суровостью. И печальные картины этих лунных ландшафтов и мрачных гор соответствовали испытаниям, выпавшим на долю Иерусалима – скорбящая мертвая природа вокруг того места, где принял смерть сам Бог.
Поговаривали даже, что самым привычным скипетром короля Болдуина – того самого, который согласился с предложением девяти рыцарей доверить им защиту паломников от грабителей – был острый меч. Занявший свое место в ножнах, только когда смерть смежила веки короля.
Когда египетский султан Саладин двинул свою прекрасно экипированную и обученную армию на покорение Иерусалима, то жители города, за неимением средств на ведение войны, чеканили монеты из драгоценных металлов, изъятых у церкви. И когда наступил печальный для христиан день и Саладин все-таки занял королевский трон, то все церкви, за исключением храма Гроба Господня, были обращены в мусульманские мечети.
Приехав в Иерусалим, я некоторое время побродил по его старым улочкам, где каждый булыжник мостовой хранит память о событиях далекого и недавнего прошлого. Интересно, думал я, сколько разных ног самых знаменитых людей касались этих камней. И что могли рассказать эти молчаливые свидетели истории, если бы они могли говорить.
