После продолжительных пыток Христофора казнили, отрубив ему голову одним взмахом меча.
Но португальцы своей отвагой и искусством военных действий спасли Эфиопию от неминуемого порабощения. В одной из стычек имам «Левша» был убит, но еще в течении пятнадцати лет продолжались то вспыхивавшие с новой силой, то затихавшие сражения эфиопов во главе с португальцами и полчищ имама «Левши»
Мечты мусульман о подчинении своей власти знаменитого христианского государства не были реализованы.
В ходе войны погибли десятки тысяч жителей Эфиопии.
Свою смерть на Черном континенте нашли почти две трети мушкетерского отряда Дона Христофора да Гамы.
Мне предстояло теперь прояснить судьбу Ковчега Завета после завоевания Аксума имамом «Левшой». И главный вопрос заключался в том, успели ли аксумиты перевезти драгоценную реликвию из церкви Святой Марии в какой-нибудь укромный тайник?
Если ответ был отрицательным, то, вероятно, Ковчег Завета постигла горькая судьба других бесчисленных ценностей, погибших от рук варваров в ходе человеческой цивилизации.
Тогда я мог допустить, что спустя двести лет после войны эфиопов с мусульманами, Джеймс Брюс действительно видел в церкви Святой Марии в Аксуме лишь копию Ковчега
1
Перед тем, как вылететь в Аддис-Абебу, я набрал номер телефона редакции журнала «Ньюсуик» и попросил соединить меня с Роем Денвером Он возглавлял отдел международной жизни и в течение ряда лет, в недалеком прошлом, проработал репортером в Египте, Нигерии и Центрально-Африканской республике.
– Где ты пропадал, Стив? – рявкнул он после обмена приветствиями. – Или ты уже бросил писать и целиком служишь одному только дьяволу под названием «телевидение»?
– Да нет. Я как раз хотел предложить репортаж об Эфиопии. Тебя это интересует?
Я представил себе, как Рой мечтательно закатил глаза в потолок. Африка была его увлечением. Он с удовольствием вспоминал о тех годах, когда жил на Черном континенте. Его очерки и аналитические статьи были по достоинству отмечены ведущими газетами Нью-Йорка и Вашингтона. Рой был обеспечен работой на многие годы вперед – ведь Африка считалась не только беднейшим регионом планеты, где часто вспыхивал голод, но и уверенно лидировала в послевоенном мире по количеству войн и локальных конфликтов. За несколько последних десятилетий одних только дворцовых переворотов в Африке было больше восьмидесяти.
А какую богатую пищу для размышлений представляли собой руководители африканских государств! Власть абсолютного большинства из них была безграничной! Они считали себя наделенными особой, ниспосланной Богом миссией, которую они должны выполнить, невзирая ни на какие трудности.
Денверу приходилось часто встречаться с такими лидерами. Он даже стал коллекционировать беседы с ними и очень скоро обнаружил, что в его активе – встречи с двумя десятками руководителей африканских стран.
Настоящей жемчужиной в коллекции Роя была встреча с императором Центральной Африки Бокассой. Денвер дважды посещал его резиденцию в шестидесяти милях от столицы страны Банги.
– Великую историю нельзя сотворить без жертв, – с важным видом разглагольствовал Бокасса. – И народ должен понимать это.
Бокасса осиротел будучи еще совсем ребенком. Воспитанием будущего императора ЦАР занимались белые миссионеры, жившие по соседству. Затем юноша поступил во французскую армию и сражался за колониальные интересы Франции в Индокитае и Алжире. На похоронах де Голля он плакал и не переставал кричать:
– Папа! Папа! Ты покинул меня…
Тринадцатилетнее правление Бокассы привело к разорению страны, на что Франция, покровительствовавшая скандальному режиму, закрывала глаза. Такой близорукости весьма способствовали щедрые взятки, которые Бокасса преподносил даже президенту Жискар Д'Эстену. Когда вскрылись факты, убедительно свидетельствовавшие о мздоимстве французского лидера, тот долго отнекивался. Но два года спустя был вынужден признать имевшие место дарения в виде бриллиантов.
Самое сильное, однако, впечатление произвели на журналистов куски человеческого мяса, лежавшие в холодильнике Бокассы. Быстро распространились слухи о том, что в своем дворце в Беренго император кормил человечиной ничего не подозревавших европейских визитеров. Помнится, я долго расспрашивал Роя, только-только вернувшегося из Африки на работу в Нью-Йорк. С самым невинным и глупым видом я задавал вопросы своему коллеге о том, чем потчевал его Бокасса во время бесед. Денвер дико возмущался, обещал намылить мне шею и клялся в том, что нигде и ничем Бокасса его не угощал.
– То, о чем ты говоришь, – горячо рассуждал Рой, – император мог подсунуть гостям только во время банкета. Как в мифе о Тантале, пригласившем богов на пир. После чего он угостил их мясом собственного сына Пелопа с целью проверить их всезнание. И то я сомневаюсь в этом. Скорее всего, он людоедствовал в одиночестве.
– Неужели? – хлопал я ресницами и широко расплывался в двусмысленной улыбке.
