– И писали обычно на папирусе, – добавил Хасан. – Но вряд ли даже такой неглупый и удачливый человек как вы, – у директора музея тон стал почти ехидным и очки его блеснули, – у которого бутерброд никогда не падает маслом вниз, знает о том, что целые части «Книги мертвых» приписывают богу Тоту. Он считался монопольным обладателем эзотерических знаний. Его почитали как самого могущественного колдуна, обладавшего совершенным знанием. Тота превозносили как автора большой книги о магии. Священники Гермополиса хранили книгу Тота как источник оккультных наук. Тот был изобретателем рисования, иероглифов и всех прочих наук – астрономии и медицины, архитектуры и арифметики. Наши предки верили, что правление бога Тота продолжалось тридцать два века.
– А кто управлял перед этим?
– Другой бог. Осирис. Который, как и Тот, тесно ассоциировался с Луной. Они были связаны друг с другом – Осирис и Тот. Оба – боги Луны и умерших, оба – судьи в небесном судебном зале, куда прибывали души умерших. Оба – вершители судеб. Таким был Маат. До тех пор, пока не пришли гиксосы – воинственный народ, оккупировавший Египет почти на двести лет.
– Пришельцы принесли вред Египту?
– Это был один из самых мрачных периодов нашей истории. Я, кстати, не знаю, Маклин, почему их называли «гиксосами» – то есть «царями-пастухами».
Я тоже не мог себе объяснить, почему пастухов, гонявших стада овец по пастбищам и сочным лугам, решили окрестить «царями». Поэтому переспросил:
– Скажите, Хасан, а династии «царей-рыболовов» или «царей-кузнецов» в Египте не было?
Он сделал вид, что не понял заключенной в вопросе иронии.
– Только «цари-пастухи». Гиксосы. Что означает по моему мнению, производное от совсем другого слова. Египетского «хикау-хосвет» – «принцы пустыни».
– Звучит гораздо убедительнее, – согласился я.
– «Принцы пустыни» были смешанной группой азиатских народов, пришедших преимущественно из Сирии и Палестины. Египтяне сопротивлялись оккупантам. Результатом были сожженные гиксосами города, разрушенные храмы и полное уничтожение столицы страны – Мемфиса.
– В средние века его руины служили каменоломней при строительстве Каира?
– Да Гиксосы не верили в Маат и, стремясь к власти, жестоко расправлялись со всеми, кто стоял у них на пути.
– Что произошло за двести лет оккупации Египта9
– Мы научились цинизму. Египтяне стали лицемерами. Честность и справедливость при любых обстоятельствах оказались качествами, преданными забвению. В предшествующие века мы были настолько искренними, открытыми и общительными, что оказались не в состоянии защитить собственную страну. С течением времени вражда между местным населением и гиксосами притупилась. Захватчики оказались способны ассимилироваться, врасти в культуру Египта.
Уничтожив храмы египетских царей, они стали строить новые культовые сооружения. Они стали писать свои имена египетскими иероглифами и присваивать себе титулы фараонов Египта. Своих детей они называли египетскими именами. Отношения между египтянами и завоевателями настолько улучшились, что их можно было даже называть хорошими. Уже мы стали нарекать новорожденных гиксосскими именами. Как, например, «Апопи»…
– Как это переводится?
– Стив, в египетском папирусе, украденном у нас англичанами и хранящимся сегодня в Британском музее говорится о том, что «Апопи» – это «христианский папа»
– Не может быть, – пробормотал я и, спохватившись, попросил Хасана продолжать дальше.
– Гиксосы нанесли урон нашему Маат, но они не смогли уничтожить культ мертвых. Как вам наверняка известно, Маклин, умершего фараона и ближайших к нему вельмож снаряжали для путешествия в иной мир.
Затем во времена Среднего царства произошла «демократизация» культа мертвых. Любой человек после смерти становился Осирисом и мог рассчитывать на новую жизнь. Я не хочу, чтобы вы думали о мрачности заупокойного культа. Напротив, наше частое обращение к мыслям о смерти не имеет ничего общего с тем мрачным культом, который существовал в Мексике. Веселись сегодня, так как завтра ты умрешь. Радости земные более реальны, чем грядущие.
Доктор Хасан умолк, встал из-за стола и пересек комнату. Взявшись за ручку двери, он распахнул ее и повернувшись ко мне, сказал:
– Прошу вас следовать за мной, господин любопытный журналист.
2
Мы спустились по лестнице на первый этаж. Умело лавируя между посетителями, уже заполнившими музейные залы, мы последовали в комнату, где находились папирусы.
Подойдя к одному из почерневших от времени манускриптов, который висел на стене под защитным стеклом, эль-Салех недовольно буркнул:
– Черт, когда я научу их вовремя вытирать пыль со стекол…
Я достал из кармана свежий платок и с готовностью протянул его директору. Он взглянул на него так, будто я извлек живого скорпиона и, не прореагировал на мой жест доброй воли. Хасан
