– Чудесно, – одобрил я. – А вы не знаете господина Андерссона из нью-йоркской полиции? Замечательный, чуткий человек! И занимается приблизительно той же работой, что и вы, ребята.
Лейтенант Макнолл отошел от окна.
– А вас, Маклин, не удивляет наше появление?
– Нисколько, – спокойно ответил я. – Вы должны были появиться здесь если не сегодня, так завтра или послезавтра.
Я сел за свой стол, чуть выкатив назад кресло. Ставински вынул из внутреннего кармана газету и бросил ее передо мной на стол. Я даже не взглянул на нее. В этом не было никакой необходимости – я прекрасно понимал, о чем пойдет речь.
– Здесь говорится о гибели директора Каирского музея, с которым вы дважды встречались. После чего он умер. Мы хотим, чтобы вы объяснили нам: по какой причине, люди, имевшие несчастье общаться с вами, почти тотчас умирали, – сказал он внушительно. – Я имею в виду и доктора Вулворда.
– Печенье, печенье, дайте мне печенье, – пробормотал я, раздумывая с чего начать.
– Какое печенье? Что вы несете? – не понял Ставински-Чингачгук.
Мне пришлось пояснить:
– Я полагал, что агенты Интерпола знакомы с известной историей, связанной с компьютерной преступностью «Печенье» – так назывался вирус, угрожавший стереть «память» десятков тысяч компьютеров. В семидесятых годах, когда американские студенты выполняли свои задания на персональных компьютерах, объединенных в единую университетскую сеть, на экранах стало появляться слово «печенье». При этом медленно стиралась вся предыдущая работа. Затем на экране начинали часто вспыхивать слова: «Печенье, печенье, дайте мне печенье». Некоторое время весь экран пульсировал этим текстом. Когда он наконец успокаивался и вирус исчезал, то оставалась фраза: «Я в общем-то и не хотел печенья». Вирус исчезал, чтобы вновь появиться где-нибудь в другом месте. От него можно было спастись, напечатав слово «Печенье», на что он отвечал: «Благодарю», а потом пропадал.
Ставински и Макнолл переглянулись.
Я вел себя немного нахально и на секунду даже усомнился, не слишком ли далеко я захожу. Ставински-Чингачгук строго посмотрел на меня.
– У вас образное мышление, Маклин. Выкладывайте все, что знаете. Давайте свое печенье и не пропускайте даже незначительных, на ваш взгляд, подробностей.
Я выполнил его предложение и все рассказал. Историю, связанную с Ковчегом Завета, я мог без запинки поведать даже если бы меня разбудили посередине ночи.
Оба агента Интерпола оказались не слишком искушенными в истории Библии людьми и много раз, по ходу разговора, прерывали меня с целью уточнения непонятных для них положений.
Когда я замолчал, окончив свой рассказ, Ставински и Макнолл переглянулись.
– Абсурд, – бесстрастно сказал Макнолл. – Нас немедленно уволят, если только начальство прочтет наш рапорт, в котором будет изложено то, что рассказал Маклин.
– Напоминает фантастический роман, согласился Ставински. – Нам никто не поверит.
Наслаждаясь произведенным эффектом, я подал свой голос:
– Но это чистая правда. Представляете, какое впечатление произведет репортаж о Ковчеге Завета на рядовых телезрителей и читателей?
– Убийственное, – отозвался Ставински. – Благодарим вас за сотрудничество, Маклин. Мы кое-что прояснили для себя.
Лейтенант вопросительно взглянул на Ставински. Тот делал ему знак рукой.
– Вы даже не подозреваете, какие у вас неприятности, – кисло улыбаясь сказал Макнолл. – На этот раз и воображение не поможет.
– О чем вы?
– Мы установили, кто убил Вулворда!
– И кто же?
– Люди из террористической организации «Черный сентябрь».
Мне наверняка было знакомо название «Черный сентябрь». Но я не мог вспомнить, где и в связи с чем я его слышал. Видя мое немое изумление, Макнолл пояснил.
– «Черный сентябрь» – организация опасных убийц, хладнокровно расправившихся с израильскими спортсменами на Олимпийских играх в Мюнхене.
– В семьдесят втором году?
– Верно. Террористов преследовали по всему миру. Из пятнадцати участников зверской расправы над спортсменами четырнадцать были уничтожены.
Я начинал уже догадываться, к чему клонит лейтенант Макнолл.
– А пятнадцатый?
Ставински нахмурился.
– В живых остался только один из лидеров «Черного сентября» – Абу Дауд, живущий то в Ливии, то в Алжире. После того, как бойцы «Черного сентября» были уничтожены, Абу Дауд набрал новый отряд.
– Сколько в нем было человек?
– О численности террористов нам ничего неизвестно. Можно только предполагать, что не менее шести.
– Кто же из них убил Вулворда?
– Судя по описанию свидетелей и очевидцев, стрелял тот же человек, который напал впоследствии и на вас в каирском аэропорту. Его зовут Юсеф Сабри. В последнее время он жил под документами умершего несколько лет назад человека. В числе его преступлений – участие в захвате заложников во время Венской конференции ОПЕК в семьдесят пятом году. Три дня террористы удерживали одиннадцать «нефтяных министров», а затем бежали, убив троих и ранив восьмерых человек.
– Вы хотите сказать, что люди Абу Дауда разыскивают Ковчег Завета? – спросив это, я до боли прикусил губу.
Ставински вначале замялся с ответом.
