«Мы просто верили…», – вспомнил я слова Шираха. Да нет, совсем не просто! Спиной я буквально чувствовал, с каким интересом следит за словами мэра Питер Арнетт. Он находился позади меня и, казалось, затаил дыхание. Как, впрочем, и вся наша команда.
– Гаусгофер… Кто это? – переспросил я.
Мэр города, вначале чуточку скованный, чувствовал себя все более и более свободно.
– Карл Гаусгофер. Ученик знаменитого мистика Гурджиева и тибетских лам. Именно Гаусгофер познакомил Гитлера с восточным учением о чакрах – энергетических центрах. Они расположены в семи точках человеческого тела. У большинства людей эти центры находятся в дремлющем состоянии. Однако их можно активизировать с помощью специальных упражнений. Тот, кому удается задействовать чакры, задействует огромные резервные возможности организма В распоряжении такого человека оказываются и сверхъестественные силы и магическое видение.
– Когда же Гитлер мог овладеть подобным искусством?
Роммель откашлялся и легкая тень улыбки пробежала по его губам.
– Ну, знаете, в тюрьме в Ландсберге Гитлер не только «Майн кампф» писал, – мэр махнул рукой, как бы отгоняя от себя назойливую муху. – Да многие из высших членов рейха увлекались сверхъестественными изысканиями. После ареста Муссолини рейхсфюрер СС Гиммлер собрал шестерых крупнейших оккультистов Германии. Чтобы узнать место, где содержат в плену итальянца
– А вы встречались с кем-либо из узников Шпандау после их освобождения?
– Со Шпеером. Он с ужасом вспоминал о том, что когда стало ясно – война проиграна, к астрологическим вычислениям в министерстве пропаганды прибегали как к последней надежде. Составлялись фальшивые гороскопы, обещавшие появление света в конце туннеля. Лишь в астрологических прогнозах у «третьего рейха» было будущее.
– А нацист номер три – я имею в виду Рудольфа Гесса… В списках книг для получения у тюремных властей, были десятки названий, связанных с оккультизмом и астрологией.
Роммель махнул рукой.
– Он вообще был сдвинутым. Каждое утро делал зарядку по системе йогов. Лично составлял для себя меню на завтрак, обед и ужин. Высчитывал калории, а затем передавал эти записки главному повару через дежурного надзирателя.
– Говорили, что в Шпандау сидел двойник Гесса
– Бред. У него было железное здоровье и превосходные шансы дожить до столетнего юбилея, если бы не убийство.
– Вы полагаете он был убит? Не сам повесился Роммель вовремя вспомнил, что он политик Он ответил очень осторожно.
– Так считал сын Гесса. Слишком загадочными были обстоятельства смерти девяностотрехлетнего старца. Имелись косвенные, но весьма убедительные доказательства удушения Гесса. Но знаете, что интересно… Гесс отказывался от свидания с родными. Но его жена постоянно говорила, что находится с мужем в телепатическом контакте.
Я достал платок и вытер капельки пота, проступавшие на лбу.
– Гитлеру так и не удалось найти Ковчег?
– Точно нет. Вначале поиски были, очевидно, неудачными. А впоследствии, когда все начало рушиться, Гитлер не мог положиться даже на свое ближайшее окружение.
– Среди которых был и ваш отец.
– И мой отец, Эрвин Роммель, – подтвердил мэр Штуттгарта. И с гордостью добавил. – «Лис пустыни». Когда отец воевал в Африке, он пытался, повторяю, быть честным. Он не убил и не подверг пыткам ни одного еврея. Он не выполнил приказа Гитлера о расстреле военнопленных британской армии потому, что они были немецкими гражданами. Он знал, что после окончания войны начнется строительство новой, свободной Германии, – сказал он, приняв гордое выражение на лице.
Через несколько лет, во время пятидесятилетнего юбилея – победы войск союзников над гитлеровской армией, мэр Штуттгарта будет стоять на трибуне для почетных гостей в Париже. На Елисейских полях.
Мимо Роммеля будут проходить колонны бронетехники, впервые нарушившие привычный ритм жизни парижской столицы со времен освобождения города от оккупации. Радостно оживленные лица горожан будут так напоминать собравшимся тот оставшийся далеко в истории день, когда танки с грохотом и лязгом гусениц проехали по улицам Парижа. Рядом с Манфредом Роммелем на трибуне репортеры безошибочно вычислят стройную подтянутую фигуру Дэвида Монтгомери. Сына генерала Бернарда Монтгомери, командовавшего Восьмой армией британских войск, обратившей «Лиса пустыни» в паническое отступление из Египта.
– Я чист, – продолжал Роммель, слегка нахмурившись и потирая подбородок. – Я свободен от всего, что было в нашей истории с Гитлером. Один из главных уроков, вынесенных мною из второй мировой войны – то, что нужно быть внимательными и уважительными к меньшинствам, которые проживают на вашей земле.
– Вы имеете в виду евреев, проживающих на территории Германии? – заметил я.
Роммель согласно кивнул головой.
– Сегодня в Штутгарте легко встретить греков, турок, югославов… Они – часть нашего общества. Их права защищены. Хотя представители этих народов составляют лишь небольшой процент от общего количества жителей Штуттгарта.
– Исходит ли какая-нибудь опасность от неонацистов, от их движения в сегодняшней Германии?
