Сама она не чувствовала к тем, кто садился перед камерой, ни жалости, ни ненависти. Это просто работа. Спокойствие было маской, некой бронёй, защищающей и от наплыва чувств, и от ночных кошмаров. Люси давно уже научилась закрываться в жёстком коконе напускного равнодушия, оберегая себя от острых уколов судьбы, и сейчас это умение как никогда пригодилось ей. Встречаясь глазами с очередным приговорённым или садясь перед толстым стеклом в камере смерти, мисс Сердоболия неслышно захлопывала толстые створки своей раковины и словно просматривала очередную серию телевизионного ужастика, держа в подсознании мысль о нереальности происходящего. Так было легче, иначе она уже давно сошла бы с ума.
Увидев, что его никто не слушает, Грей молча начал собирать аппаратуру. Люси бегло просмотрела лежащие перед ней на столе листы с пометками, убрала их в папку и уже хотела подняться, как дверь отворилась, и в комнату вошел офицер:
– Простите, мэм, там ещё один заключённый хочет с вами поговорить. Я знаю, это немного против правил, но…
Блондинка досадливо закусила губу и обернулась к напарнику. Тот пожал плечами, давая ей право самой решить, заканчивать ли на сегодня работу или нет. Немного подумав, она всё же согласилась:
– Ничего страшного, мы продолжим. Нам нужно полчаса.
Мужчина кивнул и вышел. Люси приготовила чистые листы и закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Она слышала негромкое чертыханье Грея, налаживающего камеру, шаги в коридоре, отрывистые команды конвоя, громкий лязг железной двери. И только когда свободный стул напротив чуть скрипнул под весом севшего на него человека, девушка открыла глаза. Но головы не подняла, ожидая, когда её будущий собеседник окончательно устроится на своём месте. Ещё пара минут. Теперь пора.
Взгляд скользнул вперёд и упёрся в сложенные на столе руки. Они так много говорят об их обладателе. Крупные кисти, чуть загорелая кожа. Скорее всего, молодой, до тридцати лет. Сильный, накаченный. Пальцы сцеплены в замок – закрылся, к откровенному разговору ещё не готов. Но спокоен – руки расслаблены, ни одного лишнего или нервозного движения. В разговоре явно заинтересован, иначе положил бы руки на колени, а не на стол, то есть наклонился вперёд, к своему собеседнику. Что ещё? Татуировок нет, только несколько старых шрамов, значит, жизнь его, скорее всего, не баловала. Пока всё, можно поднимать глаза.
Да, действительно, молодой и весьма симпатичный: открытое лицо, чётко очерченные губы, серые глаза, широкие скулы, высокий лоб, растрёпанные розовые волосы. В принципе, ничего необычного, вот только взгляд… Прямой, спокойный, уверенный, будто этот человек находился не в камере смертников, а на веранде своего загородного дома. Все, кто сидел здесь прежде, смотрели иначе: затравленно, обиженно, надменно, нагло, с ненавистью, с болью… Кто-то уже смирился со своей участью, кто-то ещё сопротивлялся, до конца не веря в происходящее. Но её новый собеседник не принадлежал ни к тем, ни к другим. И это немного настораживало.
Сзади чуть кашлянул Грей – пора было начинать интервью. Девушка привычно тряхнула головой, смахивая чёлку, и представилась:
– Здравствуйте, меня зовут Люсьена Сердоболия, я репортёр телекомпании…
– Это ваше настоящее имя? – перебил её приятный баритон.
– Что, простите?.. – девушка растерянно посмотрела на сидящего напротив молодого человека. Тот слегка приподнял правую бровь:
– Ваш голос немного дрогнул, когда вы назвали свою фамилию, словно сомневались, стоит ли её произносить. Это рабочий псевдоним?
– Какое это имеет значение? – нахмурилась Люси. Парень дёрнул плечом и чуть поджал нижнюю губу:
– Да, собственно, никакого. Просто стало интересно. Как мне к вам обращаться? Мэм? Мисс Сердоболия? Люсьена?
– Нет, – тряхнула головой блондинка, – лучше просто Люси.
– Люси, – сидевший напротив человек, чуть растягивая гласные, негромко произнёс её имя, словно пробуя его на вкус. От мягкого, вкрадчивого голоса по телу девушки пробежали мурашки, и почему-то бешено заколотилось сердце. Надо было продолжать интервью, но слова застряли где-то в горле, не желая протискиваться наружу. Сзади снова кашлянул Грей. Люси с трудом сглотнула тугой комок и глубоко вздохнула, собираясь произнести уже набившие оскомину слова, разъясняющие их присутствие здесь, но её снова перебили:
– Можете не трудиться, Люси, – заключённый голосом выделил имя. Девушке показалось: ещё мгновение, и он облизнётся, как довольный кот, смолотивший целую тарелку свежей сметаны. – Я знаю, зачем вы здесь. Просто задайте свои вопросы.
– Хорошо, – девушка почувствовала, что начинает злиться. Всё шло не так, как она привыкла, и это выбивало из колеи, заставляя ощущать беспомощность и неуверенность. Даже на своём самом первом интервью она не вела себя, как зелёная студентка, а сейчас… Люси сжала руку в кулак и, чуть нахмурившись, в упор посмотрела на своего собеседника. Она не даст ему всё испортить. – Назовите ваше имя.
– Нацу Драгнил.
– Сколько вам лет?
– Двадцать семь.
– За что вас осудили?
