Скарлет не то чтобы не любила заводить служебные романы, она просто считала, что это может помешать работе. Кроме того, как призналась однажды за рюмочкой чая сама Эльза в тесном женском кругу, в котором на тот момент оказались Люси, Леви МакГарден и Кана Альберона, она предпочитала мужчин постарше, основательных и серьёзных, прочно стоящих на ногах и точно знающих, чего они хотят от жизни. Поэтому из всего немаленького коллектива телестудии в спальне аловолосой репортёрши побывало лишь трое, среди которых, по слухам, был и один из директоров «True News», Джерар Фернандес. Насколько это соответствовало истине, сказать было сложно: в пикантных ситуациях эта парочка замечена не была, прямой вопрос об их романе никто задавать не решался, а намёки и подколки они оба игнорировали. Сплетникам оставалось довольствоваться своим воображением, отыгрываясь на менее удачливых коллегах.
Почему Эльза вдруг изменила своим принципам и решила обратить внимание на Фуллбастера, можно было объяснить только двумя причинам: либо Леви, видевшая их в тот день, что-то не так поняла, либо Грей таким образом решил задеть Люси и уговорил на это безобразие первую попавшуюся особь женского пола. То, что это оказалась Скарлет, только упростило его задачу: брошенному оператору достаточно было наплести ей что-нибудь о своей несчастной любви, и Эльза, помешанная на слезливых женских романах, конечно же, согласилась ему помочь в надежде вызвать у сбежавшей возлюбленной ревность и посредством этого чувства вновь соединить их сердца.
Люси не собиралась выяснять, какая из версий была ближе к истине, как и объясняться с Фуллбастером по поводу её отношений с другими мужчинами. Поэтому она, подойдя, ограничилась лёгким кивком в его сторону и попросила аловолосую репортёршу уделить ей пару минут для разговора. Они отошли в сторонку; Люси краем глаза видела, что Грей закурил и, делая быстрые, нервные затяжки, не отрываясь, смотрел на них, но подходить и вмешиваться в разговор не стал. Скарлет внимательно выслушала её рассказ о господине Вакабе Мине, записала адрес магазинчика и пообещала в ближайшие дни туда наведаться. Люси благодарно улыбнулась, попрощалась с коллегой и вернулась к своей машине. Нужно было торопиться: до назначенного Локи времени оставалось меньше девяти часов, нужно было не только успеть отснять, но и отсмотреть новый материал, а, если повезёт, то и сделать черновой макет.
Всю дорогу Ромео болтал почти без остановки. Парнишка явно нервничал перед первым посещением тюрьмы и пытался это скрыть за бесконечным потоком слов. Оказавшись внутри периметра, под тяжёлым взглядом охранника Конбальт замолчал, вцепившись побелевшими пальцами в кофр видеокамеры, и старался не отставать от Люси ни на шаг. Только в комнате для съёмок немного расслабился, занявшись любимым делом, хотя с непривычки и провозился с настройкой аппаратуры почти в два раза дольше, чем её прошлый оператор.
Журналистка, уже сидя за столом и ожидая, когда Конбальт закончит последние приготовления и можно будет подать знак охране привести заключённого, невольно отметила про себя, что ей не хватает Фуллбастера: его недовольного бурчания, пристального взгляда чёрных глаз и тонкого запаха ментоловой жевачки в его дыхании, когда он склонялся к её плечу задать какой-то вопрос. Грей был не просто коллегой, другом детства и периодическим посетителем её спальни. Прежде всего, он стал для неё близким и родным человеком, которому она отдала частичку своей души. Люси слишком сильно привязывалась к тем, кто оказывался так близко, позволяя им оставлять в памяти образы, звуки, запахи, что привязывало гораздо сильнее, чем интимная близость или рабочие отношения. Можно было порвать фотографии, выбросить сувениры и просто избегать встреч, но от тонких, почти незримых ниточек ощущений и ассоциаций было невозможно избавиться. Поэтому сейчас, слыша, как за спиной возится Конбальт, Люси с горечью понимала, что придётся, сцепив зубы и кривя губы в фальшивой улыбке, латать новые раны, привыкая к очередной порции боли.
