Мы, работники редакции, следим за подобными сообщениями с особым пристрастием. Все, что касается экспорта в СССР таких труб, для нас не просто газетная информация, которую можно прочитать и забыть. Мы так же, как челябинские строители и трубопрокатчики, как магнитогорские металлурги, чувствуем себя в ответе за то, чтобы как можно скорее пустить новый стан на трубопрокатном, быстрее восполнить недостаток дефицитных труб в стране. Это — не красивые слова. Да, собственно, самих этих слов никто из нас нигде и не говорил. Просто газета обязательно должна сделать все от нее зависящее, чтобы помочь быстрее пустить стан, быстрее дать трубы для газопровода Бухара — Урал.
Надежды Запада на провал строительства великой газовой магистрали постепенно ослабевают. Месяц назад, 31 января, корреспондент агентства Ассошиэйтед Пресс передал из Москвы:
«В числе других советских трубопроводов, на которые повлияло западное эмбарго, — сооружаемый сейчас газопровод, который соединит район Бухары с Уралом». Он, корреспондент, радовался этому «влиянию эмбарго». Но все же отметил: «Решение о приостановке продажи труб большого диаметра не было особенно популярным на Западе; это относится прежде всего к промышленникам и экспортерам, которые за последние два года получили большие прибыли. В защиту этих коммерческих интересов выдвигаются как политические, так и экономические доводы». Один из экономических доводов, — как утверждает американский журналист, — «заключается в том, что строительство советских трубопроводов неизбежно будет закончено, несмотря на эмбарго, несущее с собой потери для западных предпринимателей».
Именно так! Неизбежно будет закончено. Тут у нас нет расхождений с корреспондентом Ассошиэйтед Пресс. Я готов согласиться и с западногерманским экономистом Бааде, который заявил: «Мы делаем России булавочный укол, а себе наносим удар ножом». Фирмам, которые вынуждены прекращать поставки труб в СССР, придется, пожалуй, туго. Им, — как заметил в позавчерашней речи перед избирателями Никита Сергеевич Хрущев, — предстоит подумать, как бы из-за этих труб не вылететь в трубу на радость своим конкурентам.
Что ж, пусть владельцы фирм ломают голову по этому поводу. Челябинские строители и трубопрокатчики делают тем временем свое дело не мешкая. Пуск первой очереди стана «1020» — вопрос ближайших недель.
Сегодня мы, члены бюро промышленного обкома партии, провели на строительстве стана вторую половину дня, ознакомились с ходом работ. Какая это все-таки будет махина! Название — стан, а на самом деле — крупный завод, хоть и составляет часть нашего трубопрокатного. Дело на стройке (вернее на монтаже) спорится. В феврале план строительно-монтажных работ перевыполнен. Вчера началось горячее опробование первой технологической линии. Оно продолжалось и сегодня. Мы прошли вдоль всей «нитки», как называют линию трубопрокатчики. Там, где она начинается, по ней двигались ровные полосы металла, похожие на гигантские линейки. В конце «нитки», после наружной сварки швов, выходила труба метрового диаметра. Это еще не те трубы, что требуются для строющегося газопровода Бухара — Урал. Для тех и металл нужен другой и сварка шва двойная — снаружи и изнутри. Трубы, рождавшиеся на наших глазах, годятся только для водопровода. Главное, что требуется от первой линии, — дать возможность эксплуатационникам во время горячего опробования освоить технологию. Потом, когда будет пущена первая очередь стана, это позволит сократить период его освоения.
Да, несколько сваренных здесь труб большого диаметра не могут предназначаться для газопровода. Но у каждого, кого мы встречали около них, глаза весело светились. Все же «большой диаметр» пошел! Скоро пойдут и газопроводные. Кто-то из рабочих ночной смены вывел мелом на трубе, которая была сварена первой: «Труба тебе, Аденауэр!!!». Я невольно задержался у этой жирной надписи. Конечно, пожелание, адресованное канцлеру, нельзя понимать в буквальном смысле слова. Но что касается его политики, то крах ее неизбежен. Это, наверное, и имел в виду автор надписи.
На первой трубе большого диаметра, сваренной челябинцами, кто-то из рабочих ночной смены написал: «Труба тебе, Аденауэр!!!»
Все мы были удовлетворены осмотром. И все-таки грехи в организации работ есть. Пока трудилась первая смена, все шло гладко, но вот заступила вечерняя, и в громадных пролетах корпуса, выстроенного для стана, стало пустовато. Остановился мостовой кран. Толкуем с рабочими, мастерами. Оказывается, в первую смену рабочих выходит больше, чем требуется, а в вечернюю и ночную смены их не хватает. А раз так — простаивают краны, автомашины. Рабочие советуют равномерней укомплектовать смены.