− Ё. мать! − что ей еще надо? — стукнул Миша кулаком по столу. Место в Кнессете?
− Нет, чтоб я написал в тюрьму, где сидит ее сын о том, что ей плохо без него и от этого психическое состояние ее ухудшилось. Чтоб его пораньше отпустили.
Кстати, та же Валя, о которой написано выше в заметке, долго говорила мне о "сердце матери", имея в виду свое исстрадавшееся сердце.
Мне кажется, что сама по себе Валина идея неплоха, обычно в матери много внутренностей − печень матери, например. Или почки. Мучительно обдумывая, как можно улучшить помощь страждущему населению, пришел я к мысли что надо создать "справк" универсальный, отрывающийся как бумага в сортире — "данным удостоверяется, что подателю сего нужно немедленно дать ВСЁ (большое, ковер, телевизор − вычеркивать запрещено!), сына освободить из армии (тюрьмы) − тут как раз ненужное надо зачеркнуть, выдать квартиру на первом, втором, последнем этаже (ненужное можно зачеркнуть, а можно и не зачеркивать), снять все налоги, оплатить поездку в реабилитационных целях к родственникам в Германию, Нальчик и Самарканд.
Этот "справк" надо засадить в специальный агрегат на входе в наш психсарай, чтоб кажный нетрудящий не беспокоил меня своими дурацкими рассказами про "черного человека" и его последней мутации — "с ужасным длинным красным лицом" (яйцом?) − ненужное зачеркните, а просто оторвал уже заполненный бланк (они ведь иврита с ударением на первом слоге не знают), русский знают лучше, а вообще, навыками членораздельной речи владеют слабо. И про квартиру на определенном этаже я писал не зря.
Ходила ко мне супружеская пара — причем, по такому принципу — мы вчера придти не могли, поэтому пришли сегодня. На мой вопрос, ходил ли он в кино по такому же принципу, напрягшись, муж мне ответил (буквально, привожу текст дословно): "Я тебе такое скажу — дура ти, вот ти кто!" Им надо было поменять квартиру с четвертого этажа на первый (почему я должен этим заниматься, я — доктор, я — лечу, я — не квартирное бюро). Аргумент обмена был такой — "она прыгает из окна, жить не хочет, держать приходится. Третий день".
Представляется такая картина — она — "жить не хочет" и рвется к окну, а он ее держит. Спустя какое-то время — перерыв на обед, гимнастическая фигура "девушка у обрыва" распадается. А потом, на сытый желудок все повторяется вновь — опять попытки прорыва к окну, опять он ее удерживает из последних сил, а потом вечереет, и надо идти спать — перерыв до утра!
В дверь врывается не по декабрьской погоде одетый джентльмен — на голове тюбетейка, на ногах сандалии на босу ногу, на прочем организме пиджак со свитером.
Посетитель орет, и очень громко, но без перевода понять его трудно, хотя с точки зрения крикуна он кричит по-русски: "Я твоя бил завтра, твоя на мест не бил. Мне пысмо нужен к сосалу". Очень горжусь тем, что сразу его понял. Джентльмен сказал следующее: "Я был у Вас вчера, но к сожалению Вас не застал. Мне нужно письмо к социальному работнику".
Пришло ко мне существо женского пола по имени Пурим Мордехаев и говорит почти человеческим голосом:
− Мине нужно на Песах подарок дали.
−?
Справк нужен, а то я инвалидка, муж у мине инвалид − справк, подарок нужен, а то тыщу рублей дают − мало, пусть хоть подарок дадут. И семь потов с меня сошло, пока я объяснил уважаемой, что я не Дед Мороз, и что б шла к "сосалу" − может он "справк" какой-нибудь куда-нибудь и даст.
По прошествии короткого времени пришло чудо номер два − похожее на слабоумного Винни Пуха − звать чудо Эдинопо (это имя такое − вспомним классику — "на севере диком стоит Эдинопо") и опять-таки, голосом близким к человеческому, просит оно поднять процент инвалидности. − А сколько у Вас, − спрашиваю, какой процент инвалидности?
− Сто процентов, говорит Эдинопо.
И как я ни бился, не смог доказать, что процентов всего сто. Больше не бывает.
А намедни вдруг на той же работе наступил у меня момент истины. Я понял, что И. дов Раиса и А…дов Лариса − два разных человека, хоть и пишутся на иврите (и не только) похоже, и не принимают одни и те же лекарства, хоть исправно ходят ко мне и просят их полечить, и страдают от ночных посещений одного и того же "черного человека", так что они практически неразличимы. Прозрение мое пошло дальше, и подсказало мне, как облегчить мою работу. Поскольку таких теток у меня наберется несколько сотен, то в целях экономии следует завести на всех на них Единую Амбулаторную Карту под именем…иса…ов, и каждый раз писать исключительно в нее. Поскольку за долгое время моей работы в данном месте не одной…исе…ов не полегчало, то можно ввести и стандартную запись в Единой Амбулаторной Карте − типа "ей плохо и лучше не будет".
Вы думаете что доктор − не человек? Что за свою не очень большую зарплату он должен переварить всю исходящую из любых уст помойку?
