Поэтому я просто крепко сжимаю его руку. Сейчас это единственное, на что я способна. Завтра я ему позвоню и мы поговорим, а сейчас я должна отвезти сестру домой. Похоже, Пол понимает и это, машет нам обеим рукой и скрывается в своей машине. Возвращения домой я почти не помню – только что мы обе всю дорогу молчали. Кит съежилась на пассажирском сиденье, крепко обхватив себя руками. Я все вспоминаю типа, который надвигался на нее в лесу, и пытаюсь понять, что Кит могла в нем найти. Лишнее доказательство того, каким разным может быть в различных обстоятельствах один и тот же человек. И как трудно бывает понять, кто заслуживает доверия.
Мы подъезжаем к дому, и Кит прислоняется лбом к моему плечу, издав тонкий плачущий звук – кажется, так она выражает свою благодарность.
– Брось. – Я выхожу из машины. – Идем-ка лучше спать.
Мы беремся за руки и идем напрямик по лужайке, дрожа от ночного холода. По другую сторону лужайки стоит полицейский автомобиль с выключенными фарами… Потому-то я и не заметила его сразу – так я скажу себе позже. А сейчас я резко оборачиваюсь, услышав звук хлопнувшей дверцы и шагов.
– Стоять, ни с места! – кричат сразу несколько голосов. – Руки вверх!
Мы с Кит замираем. Кричавшие в два прыжка оказываются рядом, хватают меня за руку, разворачивают Кит и – невероятно! – защелкивают наручники у нее на запястье.
– Что происходит? – жалобно вскрикивает Кит, пытаясь вырваться. – Я Кит Мэннинг! Я здесь живу!
– Мы знаем, что вы Кит Мэннинг, – говорит один из копов, заламывая ей руки за спину. – Вас-то мы и ищем.
У Кит бегают глаза.
– Почему?
– Миссис Мэннинг-Страссер, вы арестованы по подозрению в убийстве Грега Страссера. Мы нашли в вашем гараже орудие убийства.
– Это невозможно, – повторяю я снова и снова, кружа по зоне ожидания полицейского участка наутро. – Блин, это же невозможно. В бессилии я поворачиваюсь к человеку по имени Колтон Браун. Он адвокат Кит – у меня почти не отложилось в памяти, что папа говорил о нем, когда я только прилетела домой. Сегодня я вижу этого типа впервые. В костюме и при галстуке, он держится совершенно естественно, словно это самый обычный наряд для субботнего утра. Впрочем, вид у него довольно озадаченный, непохоже, что он готов защищать клиента, обвиненного в убийстве. Доверия к нему это не прибавляет. – Может, вы все-таки сходите и узнаете, что они там так долго? – шиплю я на него. Этот фрукт удобно устроился в кресле и, кажется, собрался вздремнуть. Я бросаю взгляд на закрытую дверь, за которой располагаются обезьянник, несколько допросных и тюремные камеры. Моя бедная сестренка провела ночь в камере. Но прежде ее сфотографировали анфас и в профиль, сняли отпечатки пальцев и внесли ее данные в систему. И теперь мы вынуждены бездействовать и ждать, пока судья поднимет, наконец, свою ленивую задницу и решит рассмотреть ее дело.
Хотя здесь нет никакого дела. Все это абсолютный бред. Ясно же, совершенно
У адвоката пищит телефон, и он изучает экран.
– Это ваш отец. Он будет присутствовать на слушании об освобождении под залог и хочет сразу же увезти Кит отсюда. Скоро все закончится.
Не так уж скоро. Я подсаживаюсь к адвокату поближе.
– Послушайте, Грега убил кто-то другой. Возможно, я смогу это доказать.
У него округляются глаза.
– Кто?
Я кошусь в сторону сидящего при входе молоденького копа, который, скучая, щелкает по клавиатуре компьютера. Не полная же я идиотка, чтобы высказывать обвинение в адрес полицейского прямо в участке.
– Грег обрюхатил чужую жену, – шепчу я. – И я думаю, что муж узнал про это и… слетел с катушек. В качестве доказательства можно провести тест на отцовство.
Колтон скептически поджимает губы.
– Вы уверены?