Репутация полностью

– К-конечно. – Значит, это не подачка из жалости. Она считает, что у меня есть будущее. Она уверена, что мое место здесь, в Олдриче. Может, она верит в меня даже больше, чем Грег.

– В общем, – Линн смотрит на запястье и вздергивает подбородок, – мне пора, опаздываю. – Она похлопывает меня по плечу, но тут же, как будто опомнившись, отдергивает свою руку. – Будь к себе добрее, Райна. И помни, я всегда наблюдаю.

И все – она открывает дверь и уходит. Я плетусь следом. Высокие каблучки Линн цокают по тротуару.

На меня обрушивается жаркое солнце августа. Мне не показалось? Все это действительно было? Лицо само собой расплывается в улыбке. И только потом я вспоминаю ее последние слова: «Я всегда наблюдаю».

Могу поспорить, это так и есть. Я уверена, что она будет проверять, какие я делаю успехи и держу ли обещание не влезать в неприятности. Но знаете, что я вам скажу? Меня не напрягает, что кто-то наблюдает за моей жизнью. Вот прямо нисколько не напрягает.

15 августа 2017

– А вот и устрицы для мадам и месье. Bon appétit. – Официант ставит на стол перед нами блюдо великолепных американских устриц, после чего незаметно отходит. Я любуюсь красивыми раковинами, попутно незаметно окидываю взглядом зал – не поглядывает ли кто-то еще с завистью и вожделением на наш деликатес. Сама я всегда так делаю – обожаю смотреть, что едят другие. Потом подталкиваю блюдо к Патрику. – Вот, милый. Бери первый. – Я подмигиваю и озорно добавляю: – Ты же знаешь, что говорят об устрицах. Патрик сверлит блюдо глазами, выбирает устрицу и отправляет в рот. Я слежу, как он жует, глотает. Он придвигает блюдо ко мне. Движения немного скованные, он будто деревянный – если так дальше пойдет, придется дома с ним поговорить. Под столом я прижимаюсь к нему ногой. Чувствую, как он напрягается, но потом расслабляется, соглашаясь: пусть все идет, как идет.

Мы у Луи, в моем любимом старом ресторане. Мы стараемся выбираться куда-нибудь не реже раза в месяц. Можно было бы назвать это романтическими вечерами без детей – но лишь потому, что такие супружеские выходы принято так называть. Название очень удобное – бывает, обмолвишься в разговоре с коллегами или подругами, что сегодня у нас с мужем романтический вечер, и все смотрят с одобрением и восхищением, признавая, что у нас с Патриком идеальный брак. Можно брать с нас пример.

Бывать в таких местах, как это, приятно и полезно. Я знакомлюсь с людьми, например с Далией Рут из «Клуба Дьюкейна», в который я заставила Патрика вступить. Она сидит в баре, наискосок от нас. Я машу и, четко артикулируя, одними губами сообщаю, что хотела бы переброситься с ней парой слов. О, сегодня здесь и Фрэнни Уэйтс, член совета Олдричского университета – после того, как Кит уволилась, я заняла ее место и теперь чаще заседаю среди важных шишек. Фрэнни сидит за столиком у окна, с девочкой, по виду дочерью – я беру это на заметку: пора брать сюда и Амелию, она уже достаточно взрослая, надо бы прийти сюда с ней вдвоем. А там – Аннетта Дарлинг, которая живет в одном квартале от нас, а ее девочка учится в одном классе с моей дочкой. Не так давно мы с Патриком выясняли отношения прямо на улице, а Аннетта как раз проезжала мимо. Что она могла подумать?

Я придвигаюсь ближе к Патрику, стараясь выглядеть любящей и довольной. Заметив, что Аннетта на миг повернулась в нашу сторону, я делаю вид, что смеюсь над воображаемой шуткой Патрика. Видишь? У нас все отлично.

Патрик кладет устричную раковину на тарелку и опускает руки на колени.

– Ну как? – Я вся сияю, а моя улыбка брызжет весельем.

– Превосходно.

Он старается не смотреть мне прямо в глаза, а улыбка немного вымученная, но я не думаю, что кто-то обратит на это внимание. Ведь он сидит здесь рядом со мной, фантастически выглядит, мы вместе устраиваем это представление – и мне нет дела до того, какие эмоциональные вихри крутятся в его башке. Собственно, все опять как в старые времена: я снова контролирую каждый его шаг и заставляю поступать в точности так, как хочу я. А он ведет себя тише воды, ниже травы. Мы оба довольны.

Ведь, положа руку на сердце, то, что у меня есть на Патрика, может его погубить. Уже одно то, что я могу сделать его отвратительные привычки достоянием гласности через интернет – сделала же я это с Грегом Страссером. В результате Патрик наверняка лишился бы большинства своих клиентов. Была бы погублена его репутация. Да и вся жизнь. Но дело даже не только в этом. Он, Патрик, обязан мне неизмеримо большим.

В ту ночь, застукав своего супруга в пустой комнате с двумя девочками, я заставила его подробно рассказать мне все, что еще он собирался с ними сделать, во всех отталкивающих подробностях. Дошло дело и до других подобных случаев – к моему ужасу, оказалось, что таких инцидентов было очень, очень много. Тогда, услышав, что он затевал игру в ограбление, я обвинила его в убийстве, но Патрик признался, что у него есть позорное алиби, и клялся, что сможет его подтвердить.

– Ты болен, – сказала я ему. – Нужно показать тебя врачу.