– Я обращался к психотерапевтам, – с несчастным видом ответил мне Патрик. – Все они в один голос твердят, что мне просто нравится фантазировать, представляя себя другим человеком. Пусть даже это дурной человек – взломщик, к примеру, – не страшно. Я просто все никак не наиграюсь. – Он потупился. – Вот почему в прошлом году мы переехали в Питтсбург. Не только из-за бизнеса – я думал, что на новом месте это, возможно, прекратится. – Он шумно перевел дух. – Видишь ли, даже Кит Мэннинг – с ней все тоже было не по-настоящему. Мы рассказывали друг другу выдуманные истории. И я просто кайфовал от этого. Я и не думал о ней как о реальном человеке. Жене, матери. Все это ужасно скучно.
Я смотрела на него, скрестив на груди руки. Он что же, всерьез пытается оправдаться за Кит Мэннинг? Интересно, что бы она подумала, услышав эту его теорию.
– А сегодня – с этими девочками, в этом доме… Послушай, я только пытался обрести над кем-то власть, Линн. Доминировать. Почувствовать себя мужчиной.
Я громко рассмеялась в ответ. Эти слова в сочетании с жалким выражением лица, как у побитого пса, – он реально надеялся, что я его пожалею!
Я готова была выгнать его в ту ночь. Вполне можно было отправить его в какой-нибудь задрипанный мотель, чтобы он прозябал там до конца дней без жены, без подружек, даже без возможности видеть своих детей. Но я ответила ему добром.
– Вот что, я не могу позволить тебе пустить жизнь под откос, – сказала я. – Я в тебя вложилась. И несу ответственность за то, чтобы ты снова встал на ноги.
Как подозрительно смотрел на меня Патрик. Глаза его налились кровью. Щеки обвисли и тряслись, как у собаки.
– Допустим, – пробормотал он недоверчиво. – Но что, если я не захочу вставать на ноги? Что, если я выберу нечто иное?
И снова я скрестила руки на груди.
– Как будто ты когда-нибудь сможешь расстаться со своими детьми.
На его лице мелькнуло странное выражение, и я сразу поняла, о чем он подумал.
– Есть… способы, – тихо пробормотал он. – Я тоже имею права.
– К твоему сведению, я говорю не о нашем браке, Патрик, – я не доставлю тебе такого удовольствия, как развод, я не подарю тебе свободу. Моим детям не пристало жить, разрываясь между двумя домами. Я сейчас имела в виду твою карьеру. Или ты и ее готов бросить с такой же легкостью?
Его глаза сузились, превратившись в две щелки.
– О чем это ты?
Вот когда настала минута моего торжества.
– Знаешь, Патрик, мне всегда казалось удивительным, что ты ни разу не поинтересовался, что за бескорыстный ангел-инвестор помог тебе много лет назад.
Патрик ошеломленно моргнул.
– Ангел-инвестор? – повторил он за мной, как попугай.
– Ты знаешь, о ком я. Человек, пожелавший остаться неизвестным, который инвестировал в твою компанию миллионы, еще до нашей женитьбы. Забавно, что ты ни разу даже не попытался выяснить его имя.
Взгляд у Патрика был непонимающий, как бы затуманенный, но внезапно – может, из-за моей ехидной улыбки, а может, оттого, что я чуть не прыгала от ликования, – в его мозгу что-то прояснилось. Я поняла это по отхлынувшей от щек крови.
– Ты знаешь? – медленно, срывающимся голосом спросил он.
– Конечно, я знаю, – улыбнулась я довольно, как сытая кошка. – Потому что это была я. Помнишь, у меня был маленький бизнес, управление маркетингом? А мою подругу, которая из известной вдруг стала очень известной? Мою клиентку тогда перекупило очень крупное актерское агентство. Я сорвала огромный куш.
Патрик недоверчиво хмыкнул.
– И ты никогда не хотела мне об этом рассказать?
Я пожала плечами.
– Эти деньги я заработала до того, как мы поженились. Мои юристы настаивали на составлении брачного контракта, но я не хотела тебя унижать. Тем более, что я вложила порядочную часть тех денег в твою компанию. Правда, позаботилась и о том, чтобы пятьдесят один процент акций этой твоей компании принадлежал мне. Надо ли объяснять, что это значит? Фактически я контролирую твой бизнес. Могу тебя уволить, когда захочу. Но пока не хочу, мне удобнее, чтобы ты продолжал занимать свое место.
Патрик так и сидел с глуповато открытым ртом. Надо заметить, выглядело это не очень привлекательно.
– Я готова дать тебе еще один шанс, возможность немного прийти в себя, – продолжила я. – И искренне надеюсь, что если ты меня внимательно слушал, то обязательно постараешься исправиться.
Осев в своем кресле как мешок, Патрик безучастно уставился в стену перед собой. Меня не удивляет, что он оказался таким слепцом, – мой муж никогда не старался вглядываться в людей, узнавать их получше, разбираться в том, что может скрывать каждый из них. Я наблюдала, как он озирается, блуждает взглядом по нашему большому, красивому дому, понимая, что все, что, как он считал, было построено им, на самом-то деле мое. Без меня он был ничто, пустое место. И я легко могу снова сделать его пустым местом. В два счета.