Когда папа уснул последним сном, мы с Уиллой в полном молчании сидели у его больничной койки. Я тогда еще испытывала к ней отчуждение. Да, к этому времени многое прояснилось – стало понятно, почему она вот так, вдруг, уехала из Питтсбурга, почему столько лет держалась от нас на расстоянии, даже когда физически находилась рядом. Но еще я чувствовала себя обманутой, обделенной. Ведь расскажи она тогда мне о насилии, мы смогли бы найти выход вместе. Могли бы сблизиться – а превратились в сестер, которые время от времени обмениваются сообщениями. Но именно поэтому я тогда, в больнице, повернулась к ней и сказала: «Мы поедем с тобой в Калифорнию».
Уилла отмахнулась.
– Не стоит, не надо за мной ухаживать.
– Нет, нам обеим нужно заботиться друг о друге. А кроме того, я чувствую, что хочу сбежать отсюда куда глаза глядят.
Продать дом по достойной его цене не удалось – но, как бы то ни было, я все равно не могу жить там, где убили человека. Упаковав вещи в дорогу, я наняла мусорный контейнер и без капли сожаления отправила в него все остальное, с легкостью расставаясь с прошлым. То же самое проделала и с папиным домом. К моему удивлению, на чердаке отец хранил массу коробок с мамиными вещами – старые фотографии, исчерканные пометками календари, блокноты, даже принадлежности для рисования. Каждая открытка, которую она сделала для него, каждый небольшой рисуночек – все было распихано по ящикам письменных столов, комодов – а кое-что лежало даже в карманах его пиджаков. Я и не думала, не представляла, что все эти годы он так бережно сохранял память о ней.
Глядя на рисунки, я роняла слезы. Мне так не хватало моих родных людей. Даже Грега – хотя по нему я не могла тосковать долго. Я никак не могла смириться с тем, что произошло между ним и Сиенной. Каждый раз, пытаясь осмыслить чувства, которые испытывала при мысли о Греге – гнев и бессилие, разочарование и боль от предательства, стыд и злость на саму себя за то, что выбрала человека, способного на такое, – я словно упиралась в стену. У меня сжималось все внутри и физически начинало ныть сердце, до того сильна была причиненная им му2ка. Больно становилось и от того, что когда-то мы были так счастливы… и как странно, что это было не только притворством, но и абсолютной правдой, все вместе, одновременно.
Но мало этого – я уже была готова все повторить снова… с Патриком. Совершенно не зная его, я, тем не менее, едва не бросилась очертя голову в новую искреннюю влюбленность, новые отношения. Я обязана была понять, что собой представляет Патрик, в первую же встречу, в самый первый момент, когда мы долго и самозабвенно говорили о наших альтер эго. Но, видимо, я в душе романтик. Я думала, что даже своими выдумками хотим рассказать друг другу важные вещи о себе. Очевидно, это было правдой только с моей стороны. Патрик просто играл, чтобы скоротать время – и примерить еще одну, новую маску. Так же он поступал и с другими женщинами, с которыми участвовал в самых разных ролевых играх. Просто так, чтобы заполнить пустоту внутри.
Я грущу по образу, по идеальному Патрику, но не по реальному человеку – потому что, простите меня: этот тип? Его я не знаю и не хочу с ним иметь ничего общего.
Хочу, чтобы Калифорния стала для нас новым стартом… хотя, если честно, пока еще я чувствую себя потерянной и никак не приду в себя. Я могла бы устроиться на работу в спонсорский отдел любого другого университета – мало ли их, – но сердце не лежит к этому делу. Мне неинтересно ловить богатых людей и выдавливать из них деньги. Все, о чем я могу сейчас думать, – какие скелеты в шкафу могут оказаться у этого нового университета. Ложь, предательство, антиобщественное поведение, сокрытие проступков. Такова человеческая природа, людям свойственно утаивать.
Так что пока я просто хожу на йогу. А по выходным готовлю изысканные блюда для своих дочерей – Сиенна перевелась в Калифорнийский университет Лос-Анджелеса, но живет дома. Иногда я пытаюсь вытянуть из нее правду о том, что было между ней и Грегом, – но лучше, наверное, вести этот разговор в присутствии психотерапевта. Из того, что я уже узнала, стало ясно, что флиртовать с ней, сперва достаточно невинно, Грег начал уже вскоре после нашей свадьбы. Сиенна тогда еще и не воспринимала его толком как члена семьи – скорее, он был для нее моим бойфрендом, а то и просто приятелем. Они начали переписываться по электронной почте, и Сиенне показалось хорошей идеей завести для этой шутливой переписки отдельный почтовый аккаунт, назвав его именами героинь двух недавно прочитанных ею книг. По ее словам, она не вкладывала в это никакого особого смысла (хотя, по словам Фрейда, случайностей не бывает).