– Например, если она облизывает губы, это обычно означает, что она думает о том, чтобы поцеловать тебя. Если она пялится на твой рот, это тоже хороший знак. Можно сказать, это разрешение, – объясняю я, отталкиваясь от перил и направляясь к холодильнику у двери. – Ладно, слушай внимательно. Вот что ты должен сделать.
Райли плетется за мной, принимая газировку, которую я протягиваю ему. Для себя я беру пиво, откручиваю крышку и бросаю ее в пластиковое ведерко на крыльце. Я возвращаюсь к деревянным перилам и запрыгиваю на них, садясь верхом.
– Итак, в конце свидания, – продолжаю я, – или в середине, или всякий раз, когда набираешься смелости поцеловать ее, вот что ты делаешь – ты смотришь на ее губы. Примерно пять секунд.
Райли прыскает со смеху.
– Это так странно!
– На самом деле нет. Смотри на ее губы, пока она не почувствует себя неловко и не спросит:
– Что, если ее ответ будет отрицательным?
– Тогда ты справишься с отказом как мужчина, скажешь ей, что отлично провел с ней лето, и пожелаешь удачи в ее будущих начинаниях.
Я не могу не поражаться той абсолютной зрелости, которую сейчас демонстрирую. Если бы только Джен была здесь и могла это увидеть.
– Но девчонка не станет встречаться с кем-то четыре раза, если ей это неинтересно, – заверяю я его.
– Так и есть, – эхом отдается от раздвижных дверей голос Купера. – В кои-то веки мой брат говорит не о себе.
Взгляд Райли устремляется к двери. Его челюсть отвисает, он смотрит на Купера, затем на меня, затем снова на Купа и, наконец, на меня.
– Срань господня, ты не сказал, что вы одинаковые, – выдает он обвинительным тоном.
Я закатываю глаза.
– Я же сказал, мы близнецы. Решил, что ты сообразишь, что к чему.
Ухмыляясь, Куп протягивает руку моему младшему брату.
– Привет, я Купер. Приятно в конце концов познакомиться с тобой.
Райли все еще моргает, будто филин, пораженный нашим родством.
– Ух ты. Жуть такая, как вы похожи. Если бы вы не носили разную одежду, не думаю, что смог бы отличить вас друг от друга.
– Немногие люди могут, – я пожимаю плечами.
– А как насчет девушек? Например, ваши подружки? Они когда-нибудь путали вас?
Райли просто заворожен этим вопросом.
– Иногда, – отвечает Куп, взяв для себя пиво. Он подходит к барбекю, поднимает крышку и радостно стонет. – О боже, эти ребрышки выглядят потрясающе. – Затем снова поворачивается к Райли. – Однако настоящие девушки обычно понимают разницу. Моя говорит, что может отличить нас друг от друга по шагам.
– Я ни на секунду в это не поверю, – выпаливаю я, потягивая пиво. Да, Мак может различить нас, но по звукам, которые мы издаем при ходьбе? Чушь собачья.
Куп расплывается в самодовольной улыбке.
– Это правда.
Через открытые раздвижные двери за его плечом я мельком вижу Мак. Она только что вошла на кухню и достает продукты из холодильника, после чего начинает готовить сэндвич за стойкой, повернувшись к нам спиной.
Я соскальзываю с перил.
– Прошу разрешения проверить эту теорию.
Купер прослеживает за моим взглядом, ухмыляется и великодушно кивает.
– Валяй.
Используя режим суперниндзя, который я усовершенствовал за годы, когда проникал в дома и выскальзывал из спален девчонок, я крадусь на кухню. Мак сосредоточенно накладывает ломтики сыра на хлеб, тихонько напевая себе под нос. Только когда я подхожу достаточно близко, чтобы у нее не осталось времени обернуться, иду обычным шагом и подхожу к ней сзади.
Обхватив обеими руками ее талию, я утыкаюсь носом ей в шею и говорю идеальным голосом Купера:
– Эй, детка, твоя задница в этих шортиках выглядит так аппетитно, что ее можно съесть.
Кухню наполняет возмущенный крик, Маккензи разворачивается и пытается ударить меня коленом в пах.
– Какого дьявола, Эван! Ты спятил?
К счастью, я хватаю ее за колено обеими руками, прежде чем оно соприкасается с моими драгоценными яичками, а потом отскакиваю назад и поднимаю руки, сдаваясь. С крыльца до моих ушей доносится громкий смех.
– Я же говорил! – кричит Купер.
– Да что с тобой не так?! – фыркает Мак.
– Это был всего лишь эксперимент, – оправдываюсь я, сохраняя дистанцию. – Однако у меня вопрос. Как ты поняла, что это был я?
– Твои шаги, – рычит она. – Ты ходишь так, словно это игра.
– Что это вообще значит?
– Эван, пожалуйста, убирайся с глаз моих, пока я не набила тебе морду.
Я выхожу обратно на улицу с обреченно поникшими плечами.
– Она сказала, что я хожу так, будто это игра, – сообщаю своему близнецу, который кивает, словно в этом есть какой-то чертов смысл.
Райли, как обычно, бьется в истерике. Кажется, все, что я делаю, – это заставляю этого парня неудержимо хохотать.
Но, может быть, это и хорошо.
