Решающие войны в истории полностью

Более сродни непрямому воздействию, но чисто оборонительным по цели был умно задуманный и подготовленный Людендорфом отвод части германских войск на линию Гинденбурга весной 1917 года. В ожидании возобновления франко-британского наступления на Сомме он опирался на новую мощную траншейную линию, построенную по хорде у дуги Ланс — Нуайон — Реймс. Затем, опустошив всю территорию внутри дуги, немцы отошли методично и поэтапно к новой, более короткой линии обороны. Этот маневр, отличавшийся моральным мужеством, так как пришлось отдавать позиции, расстроил весь план весеннего наступления союзников. В то же время он помог немцам выиграть год передышки от серьезной опасности и от какого бы то ни было совместного наступления союзников, дав России время на полный распад и позволив Людеццорфу сделать последнюю заявку на победу, имея превосходство в силах, в 1918 году.

На Восточном фронте планы кампании были более расплывчатыми, менее детально разработанными и сформулированными, хотя им суждено было меняться как в калейдоскопе при изменениях фортуны, как и на Западном театре военных действий. Составляющая, поддающаяся расчету, заключалась в географии; главная не поддающаяся вычислению величина — способность России сосредоточивать свои силы. Российская Польша (Привисленский край. — Ред.) была обширным «языком», выступавшим из самой России, и с трех сторон она граничила с германской и австрийской территориями (в основном тоже бывшими польскими землями. — Ред.). На ее северном фланге располагалась Восточная Пруссия, а за ней — Балтийское море. На ее южном фланге лежала австрийская провинция Галиция (древнерусские земли, бывшие в составе Польши, захваченные австрийцами в 1772 г. — Ред.), за которой возвышались Карпаты, охраняя подступы к равнине Венгрии. На западе находилась германская Силезия (польская земля в XIV в. вошла в состав Чешского государства, в 1526 г. вместе с Чехией стала частью Австрии, в 1740–1742 гг. захвачена Пруссией. — Ред.). Поскольку германские приграничные провинции обладали густой сетыо стратегических железных дорог, а Польша, как и сама Россия, располагала редкой сетью коммуникаций, германский альянс имел жизненно важное преимущество в способности концентрации сил для противодействия русскому наступлению. Но если бы немцы перешли в наступление, чем дальше бы они продвигались в глубь Польши или России, тем больше бы они теряли это преимущество. Отсюда можно было предположить, что для немцев самая выгодная стратегия состоит скорее в том, чтобы заманить русских в позицию для нанесения им контрудара, чем в начале собственного наступления. (Однако целью немцев (и их союзников) изначально были агрессия и захват «жизненного пространства». Планировалось отодвинуть границу германских земель на линию Ладожское озеро — Валдайская возвышенность — Днепр. — Ред.) Недостатком было то, что такая (карфагенская) пуническая стратегия давала русским время на концентрацию сил и приведение в движение их неуклюжей и заржавевшей машины. (Вообще-то русский «паровой каток» (как его называли в Западной Европе) обладал огромной мощью, которая должна была стать несокрушимой после перевооружения, которое намечалось завершить в 1917 г. Отсюда и сроки начала войны, и вероломные действия Англии и др. по недопущению русской победы в 1917 г. — Ред.)

Отсюда возник первоначальный раскол во мнениях между Германией и Австрией. Обе страны были согласны в том, что проблема состоит в сдерживании натиска русских в течение первых шести недель до того, когда, как они надеялись, немцы, сокрушив Францию, смогут перебросить свои силы на Восток, чтобы объединиться с австрийцами при нанесении решающего удара по русским. Различие мнений состояло в методах действия. Немцы, намереваясь расправиться с Францией, планировали оставить на Востоке минимум сил, и только политическое нежелание подвергать свою национальную территорию опасности иностранного вторжения помешало им эвакуировать Восточную Пруссию и остановиться на линии Вислы. Но австрийцы под влиянием начальника своего Генерального штаба Конрада фон Хёт-цендорфа очень хотели вывести русскую машину из строя немедленным наступлением, а так как это обещало русским полную занятость проблемами, пока будет решаться судьба кампании во Франции, Мольтке согласился с этой стратегией. План Конрада состоял в наступлении на северо-восток в Польшу силами двух армий, прикрываемых справа, с востока, еще двумя.