Теперь Фалькенхайн осознал, что сам слишком далеко увяз в Галиции, чтобы выбраться оттуда, что его частичное наступление не обеспечило безопасного места для остановки и что, лишь перебросив дополнительные войска из Франции, он может надеяться на достижение стабилизации положения на Восточном фронте. Но вновь он выбирает почти прямое воздействие. Он изменяет направление наступления с восточного на северо-восточное и в связи с этим приказывает Людендорфу — все это время в нетерпении изводившему себя в Восточной Пруссии — ударить в юго-восточном направлении. Людендорф возражал, что этот план, если будут наноситься сходящиеся удары, во многом схож с фронтальным наступлением и что эти два фланга могут вытеснить русских, но не более. Он вновь призвал — и Фалькенхайн опять отверг это — к своему вильненскому маневру. Результат подтвердил правильность суждений Людендорфа, а клещи Фалькенхайна, когда они сомкнулись, лишь оттеснили русских назад, но не окружили. К концу сентября фронт стабилизировался на длинной прямой линии между Ригой на Балтике и Черновцами у румынской границы. Пусть далее русские уже и не представили прямой угрозы для Германии, все равно они оказывали на нее неустранимое давление, удерживая крупные германские силы и держа Австрию морально и физически в состоянии коллапса.
Когда Фалькенхайн прекратил крупномасштабные операции, он дал Людендорфу запоздалое и неискреннее разрешение на опять же запоздалую попытку осуществить маневр у Вильно, используя его собственные скудные резервы. Тот факт, что этот слабый и изолированный удар перерезал железнодорожную линию Вильно — Двинск и почти достиг Минской железной дороги — центральной линии российских коммуникаций. (Свенцянский прорыв был осуществлен мощной группировкой (10-я армия и резервы). В прорыв были введены 6 (!) кавалерийских дивизий. Но германская кавалерия была отсечена от пехоты и разгромлена в районе Молодечно. —
Немецко-австрийское наступление на Востоке закончилось, а оборона на Западе была непоколебима, и центральные державы использовали осень на проведение военной кампании в Сербии, которая с точки зрения войны в целом была непрямым действием с ограниченной целью, но в своей собственной сфере — решающей по цели. Ее ход, если также учитывать географическую и политическую ситуацию, проливает свет на эффективность этого метода. План основывался на вступлении Болгарии в войну на стороне центральных держав. Прямые австро-германские наступления были перед этим сербами приостановлены. Но теперь с 11 октября 1915 года на Сербию двинулись и болгарские войска; даже теперь, благодаря гористому характеру своей страны, сербы оказывали стойкое сопротивление до тех пор, пока болгарский левый фланг не ворвался обходным путем в Южную Сербию через тыл сербов, отрезав их от франко-британских подкреплений, которые отправлялись из Салоник. После этого крушение было быстрым, и только потрепанные остатки сербской армии (120 тысяч) уцелели при отступлении среди зимы на запад через Албанию к побережью Адриатики (и были эвакуированы на остров Корфу). Эта быстрая концентрация сил против младшего партнера России, Англии и Франции освободила Австрию от опасности с этой стороны и дала Германии свободные коммуникации и контроль над Средней Европой. (Однако в мае 1915 г. в войну на стороне Австрии вступила Италия, которой эти страны пообещали больше. И хотя итальянские наступления на реке Изонцо были крайне бестолковыми, все же они отвлекали силы Австро-Венгрии (в конце 1916 г. 34 дивизии против 43 итальянских). —
