Тот прямо встретил мой взгляд своим.
– Пришло, – спокойно кивнул Хаташири Ода, – Более того, я уверен в том, что эти основания были достаточно весомыми, раз ты до сих пор находишься не в тюрьме. Тем не менее, Кирью-кун, ты всего лишь школьник, а тот человек… был героем Японии. Я уверен в том, что его действия и решения тоже имели очень веское обоснование. Куда большее, чем могло быть у тебя.
Немного подумав, я ответил на это почти неприкрытое обвинение:
– Точки зрения, подобные этой, Хаташири-сенсей, проверяются на поле боя. В месте абсолютного беззакония, где решающим фактором служат сила и ум. Никто не ожидает от школьника, что он может выйти на это поле боя, тем более победить. Соцуюки Шин, при всем моем к нему уважении, был, в первую очередь, человеком. Просто человеком.
– Хвалишься своей силой? – даже удивился учитель истории, – Серьезно?
– Силой? – вздёрнул бровь я, – Хаташири-сенсей… любая личная сила нивелируется одним пистолетом, а у людей Соцуюки-сана была целая куча таких игрушек. Я просто был умнее его. Этого достаточно. Этого всегда достаточно.
Разговор, тяжелый и малопонятный, был уже закончен, но раз мы живем в Японии, то вам обязательно в таком случае пытаются что-то бросить в спину. Закон природы? Неумение не оставлять за собой последнее слово? Не понимаю.
– Нобунага Ода, Кирью-кун, – медленно проговорил лысый преподаватель, – Был тем еще аморальным ублюдком. Да…был, но он ярко отметился в истории нашей страны, я вам это рассказывал. Ты даже присутствовал. Желаешь себе таких же лавров? Такого же конца?
– Вы очень хорошо рассказываете, Хаташири-сенсей, но плохо слушаете, – качнул я головой, не оборачиваясь, – Я вам только что сказал, что поле боя – это место абсолютного беззакония, на котором решающим фактором служит то, что у тебя есть. Убеждениями нельзя убить человека, нельзя его воскресить. Зато именно благодаря им и выходят на это поле боя. В мире, где учитель истории, не дав себе труда разобраться, становится на сторону военного, а не своего ученика, люди создают нового Оду Нобунагу. Вы это должны знать лучше всех.
Я ушел, не оборачиваясь, но с уверенностью, что Хаташири сейчас стоит красный как рак. Еще один мастер намеков, что раз моя семья спутана с якудза и разными подозрительными бойцами, то нужно сидеть тихо и выглядеть прилично. Нельзя сказать, что подобное глупо, но если ты берешься равнять всех под одну гребенку, то должен быть готов к тому, что тебя причешут против шерсти.
Через пару занятий наша классная руководительница, Кумасита Оюки, сделала неожиданное объявление – Хаташири Ода уволился одним днем.
После школы я неожиданно обнаружил, что возвращаюсь домой в компании не только Маны, но еще и Рио с… Хидэо Мидзутани, волочащимся за блондином с видом идущего на казнь, но попутно еще и успевающего на меня посматривать с ужасом и непониманием.
– Мы к тебе в гости, – пояснил свои движения друг, – Позырить на новый дом. Ты как?
– Да нормально, – пожал я плечами, – Эна будет рада.
– Кому именно? – тут же скорчил рожу Рио.
– Слушай, я думаю, что ты буквально напрашиваешься на…
– Нет!! – замахал руками Коджима, – Клянусь – нет!!
– Тогда не провоцируй меня.
– Эй!! – нас догонял Такао, – Почему меня не подождали?!!
– Не хотели, чтобы люди знали, что ты путаешься с нашей компанией, Кирью-кун! – тут же переключился Коджима, – Ты представляешь, что будет с твоей счастливой школьной жизнью, если откроется, что вы с Акирой братья?!!
– Они очень похожи… – задумчиво пробормотала Мана, оборачиваясь.
– И у нас одна фамилия, – добавил я.
– А еще мы отличники! – уже сообщил сам Такао, догоняя нас и удивляясь, – О! Мидзутани! Какими судьбами?!
– Мы его отдадим Эне, – похлопал по плечу вздрогнувшего и дико покосившегося на него парня Коджима, – Тогда она нас не съест!
Тут даже меня кольнуло нечто, похожее на укор совести.
– Рио, думаю, что наш напор чересчур силен для парня, – проявил я немного дипломатии, – С него хватит и Эны. Она, в отличие от нас, не пользуется совершенно надуманной дурной славой. А ты, Мидзутани-кун, расслабься. Мы обычные японские шко…
Чего для полного счастья именно сейчас не хватало, так это троицу молодых, но очень крепких якудза, несущихся к нам рысью от моего дома. И завывающих моё имя.
Хидэо Мидзутани при виде этого зрелища обмяк и попытался свалиться, но его вовремя подхватил Такао, который тут же крякнул, принимая на второе плечо Рио, начавшего лающе хохотать.
– Неси их домой, – велел я ему, стараясь не обращать внимания на трясущуюся от смеха Ману, – Я тут сам с ними поговорю…
Рио лишь многозначительно ухмыльнулся напоследок. Точно что-то задумал.
