Позади месяцы допросов, гипноза, снятия мнемограмм с мозга. Она едва сумела привести себя в нормальную форму после интенсивных допросов в личной службе безопасности его величества.
– Встань, светлая. Мы разрешаем.
Девушка медленно поднялась, не отрывая глаз от пола. Смотреть на императора не разрешалось. Только с его личного разрешения. Дарка чувствовала, как позади неё сопят гвардейцы охраны, готовые при малейшем намёке растерзать её на куски. Снова раздался голос повелителя:
– Значит, ты утверждаешь, что они пришли из другой вселенной? И продолжаешь настаивать на этом?
Антанариэль кивнула. Робко, но тем не менее веря в свою правоту. Чуть глуховатый голос заговорил:
– Как ни странно, я верю тебе. И имеющиеся у меня свидетельства других светлых подтверждают это. Кроме того, члены клана Пришедших извне, за исключением своего вождя, принадлежат к расе, неизвестной в наших мирах. Тем не менее они подчиняются хуману беспрекословно.
– Да, ваше величество. Это так.
– Твои мнемограммы это подтверждают. Как и показания свидетелей. Возникает вопрос: что нам с ними делать?
Дарка напряглась – сейчас всё решится… А император продолжил свою речь:
– И думаю, единственно верным решением будет пока игнорировать чужаков. По крайней мере, пока мы завоюем всю власть в галактике. Впереди – новая война. Умиротворение пиратских кланов. И уделять время горстке пришельцев, несмотря на все плюсы владения их знаниями, считаю излишним. Решение принято.
Антанариэль вновь склонилась в поклоне, скрывая радость, проступившую на её лице…
Крейсер умирал. Медленно, но верно. Механики уже ничего не могли сделать с изуродованным двигателем, и дальнейшие попытки как-то его реанимировать приводили только к ухудшению состояния сложнейшего механизма. Уцелев в жуткой бойне, устроенной ушастыми возле столичной планеты Рария, чудом сумев уйти из огненного хаоса, тем не менее сейчас Лан Дитер, бывший штрафник, оставался единственным офицером на изуродованном корабле.
Свет в развороченной рубке замерцал, то почти угасая, то вновь возвращаясь к нормальному свечению.
– Командир, ходовой отсек передал: всё.
Бывший капитан пошевелился:
– Сколько у нас времени?
Его зам, старшина, точно так же, как и сам капитан, когда-то освобождённый неизвестным человеком из рабства, прикинул:
– Неделя максимум. Если не откажет система жизнеобеспечения. Сейчас все техники и инженеры занимаются ею. Просят помощи.
Лан тяжело вздохнул:
– Пошли к ним наших ребят. Они, конечно, спецы ещё те, но, по крайней мере, могут подержать или напрыскать аварийной пены на дырки.
Старшина кивнул:
– Сделаем, командир.
Фактически на борту уцелели лишь члены его отряда. Особый абордажный отряд штрафников, никто из них не должен был вернуться после битвы живым. Тогда, месяцы назад, они, окрылённые надеждой, вернулись в Рарию на подаренном им корабле. Все четыреста бывших рабов. Сколько было планов, надежд! И чем всё обернулось? После посадки их тут же арестовала инквизиция. Всех обвинили в небрежении долгом и отправили в лагерь на каторжные работы, где он, потеряв многих из тех, с кем спасся, дожил до последних дней республики. Когда стало не хватать пушечного мяса, кто-то из иерархов решил, что смысла терять человеческие жизни на ненужных работах нет. Куда выгоднее отправить всех на войну. Были сформированы особые штрафные команды, которые в бешеном темпе стали натаскивать на войну. Спасибо хоть на этом. Могли ведь просто отправить в мясорубку. Но целесообразность перевесила. Посылать необученных людей в бой не посчитали выгодным. Поэтому все каторжники прошли примитивное обучение. Затем, кое-как вооружив, поскольку не хватало всего – оружия, скафов, взрывчатки, – их запихнули в отправляющиеся на последнюю битву корабли в качестве абордажников-смертников. Дальше оставалось только положиться на удачу и судьбу.
