В результате неосторожного попадания в метеоритный дождь и получения ранений, несовместимых с жизнью, майор Максим Кузнецов, подданный Российской Империи, командир космического транспортного корабля был вынужден срочно перенести своё сознание в подходящего носителя разума… И вот оно спасение: пригодная для жизни планета возле ближайшей звезды и погибающий четырнадцатилетний юноша, отрок местного феодала… разум которого, как казалось, уже не вернётся к жизни…Но, случилось чудо, мальчик, практически, воскрес! А Максима Кузнецова ждёт новая жизнь в новом теле! Всё ничего, но вокруг это мрачное окружение и убогость! Да, этот мир ждут великие перемены!
…Резкие вскрикивания корабельной тревожной сирены, рвущие душу, привели его в чувство. Макс с трудом открыл глаза – залитая багровым аварийным светом изуродованная рубка, погасшие огни индикаторов и приборов… Сразу ноги запылали огнём, и человек с трудом перевёл отяжелевшие глаза вниз… Лучше бы не смотрел! Их попросту не было. Кровавое месиво там, где раньше находились его колени и всё, что ниже них. Даже вздрогнул от страха. Багровая лужа крови, растекающаяся под креслом, говорила сама за себя. Внезапно ему стало холодно. Понятно… Ощущая дикую боль, повернул голову влево, второй пилот сидел в своём кресле, но с первого взгляда стало ясно, что тот мёртв: да и кто может жить с громадной дырой на месте живота. Штурман? Попытался сфокусировать никак не желающие слушаться зрачки, однако, после второй попытки ему это удалось. Тот так же был мёртв. И – десятки дыр в стенах рубки, затянутые герметизирующей пеной, дрожащей под напором внутреннего давления. Вот почему он ещё жив! Похоже, их транспорт на полном ходу влетел в неотмеченный на карте метеоритный дождь… Вот же не повезло! Просто смертельно! Сколько ему осталось? Прикладывая неимоверные усилия, дотронулся до мыслепередатчика, закреплённого, как у всех командиров, на виске. Тот сразу проснулся, и в голове прозвучал бесплотный голос компьютера:
– Командир… Ваши ранения несовместимы с жизнью…
– Знаю. Есть живые на борту?
Мгновение заминки, пока чуткие датчики проверяют палубы и отсеки, и отклик:
– Никак нет, командир. Вы последний из живых… Пока…
– Сколько у меня времени?
– Не более трёх минут, командир.
– Ясно…
…Ну, что же… Пожалуй, пора использовать систему последнего шанса. Новинку, установленную на его корабле. Никогда ей не пользовался, но больше ничего другого не остаётся…
– Компьютер, снять матрицу памяти…
Чуть слышные щелчки, отдающиеся в висках. Вновь бесплотный голос:
– Готово, командир…
– Запустить систему поиска.
– Исполняю. Обнаружена планета. Фиксирую наличие живых существ. Найден разум. Сканирую. Разум способен принять носителя.
– Копирование.
Опять мгновение тишины, и ответ машины:
– Исполнено.
С облегчением вздохнул, выплеснув изо рта струйку крови. Оказывается, не только ноги, но и грудь… Почему не обратил на это внимание раньше?
– Ваш приказ, командир?
– Направить транспорт на планету, где находится мой дубликат. Посадить корабль в укромном месте. После этого передать координаты носителю памяти. Помогать ему.
– Указания приняты, командир. Время пути до места назначения составит при нынешней скорости десять местных лет…
– Так долго? Ну и ладно…
Последняя мысль, гаснущая в умирающем теле. Темнота, густеющая каждый миг, звон в ушах. Умиротворение. Покой. И ни капельки не больно. Оказывается, умирать не так страшно…
…Крохотный сияющий огонёк оторвался от изуродованного корпуса военного транспорта и устремился вглубь космоса, с каждой минутой набирая скорость. Вот он уже мчится быстрее, чем свет, и впереди начинает сиять крохотная жёлтая точка светила. Несколько мгновений, сияющий шарик повисает над эклиптикой системы, и вдруг с неимоверной силой устремляется к третьей планете от звезды. Минует беззвучно, не оставляя никакого следа, атмосферу, и устремляется вдоль поверхности огромного океана туда, где находится один из материков. Поднимается чуть повыше, и вот он уже медленно подплывает к древнему, обветшавшему замку, опоясанного полуразвалившимися стенами. Скользит в узкую бойницу, устремляется вдоль пустой в столь поздний час лестницы, ведущей на самый верх башни, просачивается через щель рассохшейся от времени стены в небольшую комнатку. Та почти пуста, если не считать большого, массивного стола посреди неё, заваленного снадобьями и посудой с остатками пищи. В углу – ложе под выцветшим балдахином, на которое наброшена потёртая меховая полость. Возле кровати сидят двое. Женщина средних лет, в богатом, но поношенном платье до пола, и пожилой мужчина с большой лысиной в простом одеянии, подпоясанном обыкновенной верёвкой и толстым томиком в руках.
– Ваше святейшество…
Монах вздохнул:
– К сожалению, как вы видите сами, доса, молитвы святому Ируанию не помогли. Поэтому остаётся лишь готовиться к заупокойной службе и начинать укладывать дрова в погребальный костёр…
– Неужели ничего нельзя сделать?!
– Уважаемая доса, кому, как не вам, знать, что если ваш сын не пришёл в себя на четвёртый день после кризиса, то значит, его разум уже не вернётся? Скоро он потеряет память обо всём: как дышать, как смотреть, какие имена у него и родителей. Не лучше ли прекратить его мучения сразу? Или вы намереваетесь смотреть, как синеет его лицо от удушья, потому что его тело забыло, как дышать?
