Поскольку идти приходилось то по заваленному сухими ветками лесу, то по заросшим густым кустарникам склонам, нужно было всё время внимательно смотреть себе под ноги, так что путники почти не разговаривали, лишь изредка обмениваясь коротким фразами.
На отдых остановились под толстой, развесистой сосной, одиноко торчавшей на маленькой полянке. В корзине одного из слуг отыскалась вместительная фляга из сушёной тыквы.
Платина где-то читала, что в походе лучше много не пить. Подавив жажду, она сделала только один глоток и, возвращая посуду барону, поинтересовалась:
— Какой дорогой мы поедем в ваш замок?
— Быстрее всего добраться через Букасо, — ответил тот, передавая воду телохранителю. — Но там вам лучше не показываться в таком виде. Поедем через Кагу. Немного дальше, зато спокойнее. А вы уже устали?
— Немного, — не стала скрывать Ия, принимая у него половинку рисового колобка, и сообщила: — Скоро должны выйти на дорогу.
— Я оставил в Амабу фургон, — сообщил землевладелец, откидываясь спиной на ствол сосны и с наслаждением вытягивая длинные ноги. — Там пообедаем, и вы сможете немного отдохнуть.
— Мне не стоит появляться в той деревне, — решительно заявила беглая преступница.
— Почему? — вопросительно посмотрел на неё молодой человек.
— Я уже останавливалась в той харчевне со своей служанкой, — выдала собеседница уже заготовленную версию. — И поругалась там со слугой… Маленький такой, противный.
Она брезгливо поморщилась.
— Этот негодяй посмел вас обидеть?! — встрепенулся аристократ.
— Нет, нет, — поспешила успокоить его спутница. — Хвала Вечному небу, не успел. Но, кажется, он понял, что я не та, за кого себя выдаю.
— Не переживайте, Ио-ли, — снисходительно усмехнулся барон. — Со мной какой-то там простолюдин в вашу сторону даже посмотреть плохо не посмеет.
— Если он увидит меня с вами, то ещё неизвестно, кому и что успеет рассказать, — озабоченно проговорила девушка. — Меня же ищут. Я всё-таки дочь государственного преступника, хотя и беглая.
— Я не слышал, чтобы вас разыскивали, Ио-ли, — подумав, заметил молодой человек. — Насколько мне известно, ищут старшего сына вашего приёмного отца, его телохранителя господина Кимуро и господина Рокеро Нобуро.
— А его за что? — весьма убедительно, как ей показалось, сыграла удивление Платина. — Он же младший брат самого губернатора!
— Он тоже обвинён в государственной измене, — сообщил землевладелец. — Но подробностей я, к сожалению, не знаю.
— Жаль, — вздохнула спутница. — Интересно, это как-то связано с тем, что случилось с моим приёмным отцом?
— Если хотите, я могу выяснить, — без особого энтузиазма предложил собеседник.
Посчитав подобное любопытство со своей стороны вполне оправданным и объяснимым, девушка попросила жалобным голосом:
— Только если это вас не затруднит, Тоишо-сей?
И напомнила:
— Но в Амабу мне всё равно лучше не появляться.
— Что вы предлагаете? — деловито осведомился Хваро.
Вроде бы обычные для её мира слова, но Ия понимала, насколько они отличаются от общепринятого здесь отношения к прекрасному полу. Советоваться с женщиной о чём-то помимо домашних или семейных дел считается среди аборигенов по меньшей мере дурным тоном и указывает на недостаток ума у мужчины.
— Я могла бы подождать вас в лесу у деревни, — ответила Платина.
— Не хотелось бы потом возвращаться в Амабу, — покачал головой барон. — Всё равно нам придётся ехать через неё.
Поднявшись, девушка огляделась по сторонам и уверенно заявила:
— Если пойдём туда — выйдем почти к самой деревне, и крюк получится небольшой.
— Ведите, Ио-ли, — вставая на ноги, скомандовал молодой человек.
Когда впереди показалась дорога, приёмная дочь бывшего начальника уезда мечтала только о том, чтобы поскорее сесть и отдохнуть.
— Я оставлю с вами господина Тэворо, — отдуваясь, проговорил землевладелец. Назначенный охранник коротко кивнул.
— Хорошо, господин Хваро, — отозвалась Платина, хватаясь за невысокое деревце, чтобы не упасть. Недавняя болезнь всё ещё давала о себе знать.
— Может быть, нанять вам служанку? — внезапно предложил озабоченный собеседник и спросил у слуги: — Как думаешь, Рмак, найду я в Амабу опрятную, старательную девицу, готовую заработать себе на приданое?
— Только скажите, господин, — коротко поклонился простолюдин, и его осунувшееся лицо озарила усталая улыбка. — Сразу толпа набежит.
— Нет, нет, господин Хваро, — запротестовала беглая преступница, опасаясь, как бы спутник не прикончил нежелательную свидетельницу, после того как в той отпадёт нужда. — Вдруг она кому-нибудь расскажет, что я переодетая девушка? Женской-то одежды у вас для меня нет.
— Да, — посмурнев, согласился молодой человек. — Я не подумал, что вы будете выдавать себя за мужчину. Но я же вижу, как вам тяжело, а до моего замка ещё далеко.
— Благодарю за доброту и заботу, господин Хваро, — поклонившись, девушка невольно поморщилась, выпрямляясь. — Но я справлюсь.
— Только, если станет совсем плохо, скажите обязательно, — строго наказал землевладелец.
— Непременно, господин Хваро, — заверила спутница.
