Твоя мать была в кухне. Она закончила резать овощи на разделочной доске и мыла посуду.
– У Джока сломался туалет, и он зашел воспользоваться нашим, – сказала она, беспокойно переводя взгляд с тебя на него. Казалось, она так смотрела на тебя, как будто ты сделал что-то плохое. Но это она сделала что-то плохое. – Что такое сынок, ты в порядке?
– Все нормально, – пробормотал ты, выходя обратно на улицу. Дома что-то изменилось. Он только не мог понять, что именно. Свет в кухне казался таким слепящим. Звук, с которым твоя мать мыла посуду, был похож на звон шпаг двух дуэлянтов. Здесь он теперь не мог найти утешения.
Ты поехал к магазинам. Думал, может, сесть на автобус. Куда-нибудь уехать. Куда угодно. Ты бродил по улицам, пока не стемнело, и тебе стало страшно, потому что ты боялся, что почему-то снова столкнешься с теми чудовищами из туннеля. А они попробуют тебя запихнуть в машину. Ты шарахался от каждого автомобиля, который медленно проезжал мимо по главной улице, с ужасом ожидая, что в одном из них окажется группа мужчин.
Когда ты, наконец, вернулся домой, твои мама, папа, младший брат Стюарт и старшая сестра Джеки сидели за столом и ужинали.
– Опять опаздываешь, Рэймонд, – смеялся отец. – Эти обжоры уже всю картошку съели. Налетай, сынок, а то не вырастешь!
Тогда ты не знал и узнал только много лет спустя, после смерти отца, что твоя мать спала с Джоком Эллардайсом.
Ты ушел в свою комнату. Ты никогда рано спать не ложился, но в этот раз лег. И свет не стал выключать, а то вдруг те чудовища вернутся.
И вот чудовище снова перед ним.
Чудовище
Вставай уже. Ты и так уже опозорился. Ты же можешь подняться. Можешь встать на ноги. Соберись. Ты же взрослый мужик уже, а не пацан. Может, это и не он. Ведь сорок лет прошло с тех пор! Приди в себя. У тебя что-то с памятью: слишком долго ты на педофилов охотился. Этот чувак не похож на старого извращенца... тот долбаный список всех этих зверей-рецидивистов... сначала на бумаге, потом на экране компьютера. Все эти лица: толпы извращенцев, одни просто запутавшиеся ублюдки, а другие – сознательно выбравшие этот путь твари.
Рэй Леннокс не чувствует ног, только головокружение и тошноту, но вот он уже встает в полный рост. Он широко улыбается Кармел, но это кажется лишь жалкой, идиотской попыткой сохранить лицо. И все же он сквозь зубы делает вдох и спрашивает, что она пьет. Но она не успевает ответить, резко поворачивая голову в сторону, потому что кто-то из коллег трогает ее за плечо.
Ноги едва слушаются Леннокса, когда он проходит мимо этого человека, этого чудовища. Он лишь бросает на него лишь короткие взгляды, и каждый раз его охватывает еще большее головокружение, а тошнота пронзает его тело так, что он стучит зубами.
Возьми, блин, себя в руки.
Тварь теперь разговаривает с кем-то другим.
Он делает глубокий вдох и осторожно берет Кармел за руку.
– Эй, милая.
