**The gripping second instalment in the CRIME trilogy, now a hit TV Series** **Justice can be a blunt instrument** *"Men like him usually tell the story.* *In business.* *Politics.* *Media.* *But not this time: I repeat, he is not writing this story."* Ritchie Gulliver MP is dead. Castrated and left to bleed in an empty Leith warehouse. Vicious, racist and corrupt, many thought he had it coming. But nobody could have predicted this. After the life Gulliver has led, the suspects are many: corporate rivals, political opponents, the countless groups he's offended. And the vulnerable and marginalised, who bore the brunt of his cruelty - those without a voice, without a choice, without a chance. As Detective Ray Lennox unravels the truth, and the list of brutal attacks grows, he must put his personal feelings aside. But one question refuses to go away... Who are the real victims here?
Ирвин Уэлш
ДЛИННЫЕ НОЖИ
Перевод и примечания Е. Сидоренко
Противник – это тот, кого вы хотите победить. Враг – это тот, кого вы хотите уничтожить. С противником бывает полезно пойти на компромисс: в конце концов, сегодняшний противник завтра может стать союзником. Но с врагом компромисс – лишь слабовольное соглашательство.
В наше время мы часто не можем различить, кто для нас враг, а кто – противник.
Пролог
Раздетый, в одних трусах, он сидит на пластиковом стуле, привязанный за запястья и лодыжки. Холодно, он дрожит, покрываясь гусиной кожей. Кроме полосатых трусов, на нем еще только коричневый кожаный капюшон, который мы натянули ему на голову. Я смотрю на него с другого конца огромного, пустого склада. Ни звука. Я молча сажусь напротив на такой же стул, разглядывая его поближе.
Всегда нужно чему-то учиться. В этой игре, как и вообще в жизни, абсолютного знания достичь невозможно. Все, что у нас есть, – это личный опыт, то, что мы наблюдаем и познаем с помощью органов чувств, подпитываемых, в лучшем случае, небольшим количеством воображения. И, конечно, тем качеством, которого так не хватает людям вроде него: состраданием. Большую часть времени нехватка этого чувства, в каком-то смысле, им помогает, пока они бездумно гонятся за достижением "амбициозных целей" и "максимальных прибылей", не осознавая, что сами тоже являются частью мира, который так целенаправленно губят.
Мне сложно представить себя на месте этого дрожащего человека. Ладно, попробую: я внезапно оказался в каком-то незнакомом, совершенно ужасном месте. Сквозь удушающий капюшон, закрывающий голову и лицо, я ничего не вижу, кроме части своего собственного тела и деревянного пола. (Эта одежда странным образом придает этому пленнику зловещий вид, как будто
Не знаю, как у меня получается, но очевидно, что ничего хорошего его в этом месте не ждет. Честно говоря, мне даже самому тут не по себе, а уж каково ему приходится, сложно представить. Меня охватывает легкое чувство тошноты. Интересно, если я подойду, оно усилится? Я встаю и подхожу к нему, ступая почти на цыпочках, чтобы не нарушать тишину. Думаю о том, что с каждым шагом смогу больше узнать о его эмоциональном состоянии.
Да... он еще раз пытается избавиться от пут. Бесполезно. Его запястья и лодыжки намертво прикручены к стулу. Годы лени и порока сделали его руки дряблыми и слабыми. Жилы на его нелепых, как-то странно сложенных плечах напрягаются, а мужские сиськи дрожат.
Полагаю, под этим капюшоном сейчас его разум мечется в панике. Тонкая кожа капюшона прогибается внутрь, и, вдыхая, он, видимо, языком периодически выталкивает его наружу и пробует на вкус кожу мертвого животного, из которой он сделан. Может быть, он прищуривается, смутно различая какой-то источник света у себя под подбородком, где его лучи проникают через прорезь в маске, сделанную, чтобы он мог дышать. Теперь он явно пытается собраться с силами –
– КАКОГО ХЕРА...
Это не первый его крик с тех пор, как он пришел в себя, но он снова слышит только свой приглушенный голос, разносящийся по огромному, похожему на холодную пещеру пространству. Он, наверное, думает о том, как он сюда попал и что так внезапно нарушило его безмятежное существование. Его верная
Теперь моя очередь: пора вернуть его обратно – в тот мир, с которым он вроде бы покончил, если не считать визитов к сестре, чтобы повидаться с детьми.
