– Да, согласен. Я многим обязан архидонне Терпению и, не будь дело таким важным, никогда не выступил бы против нее. Но прошу вас, архидонна, внемлите моему совету – не объявляйте об этом в Небесном чертоге прежде времени. Необходимо действовать с позиций силы. А для этого… для этого придется принять чрезвычайные меры.
–
– Нет, что вы! Ни в коем случае не допускайте беспричинного кровопролития. Нужно захватить власть. Необходимо подчинить себе Терпение и ее сторонников, хотя бы ненадолго. Сейчас они полагают, что сила на их стороне. Если представится возможность доказать, что это не так, то к вашим словам прислушаются. Только тогда мы сможем всесторонне рассмотреть сложившееся положение дел.
– Возможно… – Старик отправил собеседнице мыслеобраз иронической насмешки. – Но большого переполоха он не вызовет. Речь идет о нашем будущем. Сейчас Терпение и ее сторонники увлеченно следят за ходом пятилетней игры, этим можно воспользоваться. А вот после завершения избирательной кампании… По-моему, решающий шаг лучше всего сделать именно в ночь после выборов: взять архимагов под стражу, доказав тем самым свою мощь, а потом выпустить их, подтверждая свои добрые намерения. Только так мы создадим благоприятные обстоятельства для того, чтобы раз и навсегда покончить с тайными замыслами Терпения и раскрыть все ее секреты.
– Да.
Архидонна Предвидение, по обыкновению не прощаясь, мгновенно исчезла из мыслей старика, который обессиленно потер руки, стараясь унять дрожь.
Что ж, все готово. Свершится дело, задуманное ради блага всех магов. Сам он, обладатель четырех колец, прожил долгую и счастливую жизнь и наверняка справится с предстоящей нелегкой задачей.
Леденящее безмолвие заполнило покои. Хладнокровие, поежившись, решил, что ему не помешает что-нибудь горячительное.
Жованно, ты… – начал Локк.
– Нет, это я… – всхлипнула Дженора. – Он хотел…
– Он на Дженору набросился, платье с нее хотел сорвать, – вздохнул Жан, обнимая ее за плечи. – Я пришел, а он уже… вот.
– Я не нарочно… Он пьян был, – простонала Дженора. – Схватил меня за горло, начал душить…
Локк присел на корточки рядом с Булидаци, вынул его клинок из ножен. Истекающий кровью барон не шевельнулся. При дворе капы Барсави Локк видел немало поединков и колотых ран, задевших легкие, – да, ранение тяжелое, но смерть наступает не мгновенно. У Булидаци сил немало, он должен бы сопротивляться, однако барон лежал неподвижно, глаза его были раскрыты, зрачки расширены, взор затуманен. В ране пузырилась кровь, но к торчащему в груди предмету Булидаци относился с полным равнодушием.
– Он не просто пьян… – прошептал Локк. – Что ты ему дала?
– Ох! Это все из-за меня… – Сабета удрученно привалилась к двери.
– Да о чем вы? – спросил Жан.
– Мы барону в вино кое-что подмешали, – пояснил Кало. – Ну, чтобы он от… от Верены и Лукацо отвязался.
Сабета тяжело вздохнула. Локк взглянул на нее и помертвел.
– Слушайте, мы тут все неделями не просыхаем, – сказал он. – Вон, близнецы к любой бочке или бутылке так присасываются, что не оторвешь. И что, насильничать лезут? То-то же… – Он презрительно ткнул пальцем в Булидаци. – Нет, этот мудак сам виноват!
– Он прав, – кивнул Кало, потрепав Дженору по плечу. – Ты по справедливости поступила. По-каморрски. Все сделала правильно.
– Правильно?! – вскинулась Дженора, схватив Жана за руки. – Я пролила кровь знатного господина. Меня на виселицу отправят.
– Так ведь не убила же… – заметил Галдо.
