– Эй ты там, – недовольно бухтит лузер, у которого над плечом повис немаленький строительный ботинок Эрона.
Но потом видит, с кем имеет дело, и тут же притухает. Он и с ним его приятели, как зайчики, встают и уходят искать другое место.
Я приземляюсь рядом с Эроном.
– Разбуди, когда все кончится, – сонно бормочет он.
– Это лучше ты меня разбуди, – говорю я, мы отвешиваем друг другу по паре подзатыльников и располагаемся поспать.
Но тут оказывается, что нас согнали поздравить Чейза Эмброза и Шошанну Уэбер с тем, что они сняли супер-дупер-видео для какого-то никому не нужного конкурса. Я прямо всю жизнь мечтал посмотреть, как директор и учителя станут нахваливать чела, который всегда был таким же, как я, но потом грохнулся с крыши и очнулся умником.
Похвалили бы видео и разошлись – так ведь нет, придется его смотреть, все сорок минут. Меня это жутко бесит, про поспать можно забыть. Эрон, тот тоже сел прямо и злобно таращится на Эмброза и девчонку Уэбер.
Включают видео. И у меня реально выносит мозг. Фильм называется «Воин». А главный его герой – старикашка Солвэй, самый вредный Дамблдор из всех живущих на Портленд-стрит! Теперь ясно, зачем эти двое столько времени там торчали.
У Эрона прямо-таки дым из ушей идет.
– Сначала он выставляет нас дураками, когда ходит на исправительные работы, на которые его никто не заставляет ходить, – возмущается он. – А потом еще снимает про это фильм, чтобы все на свете узнали, какой он хороший! И делает это не один, а с девчонкой, чьи предки устроили нам исправительные работы! А я-то считал его своим другом!
– И почему именно Солвэй? – спрашиваю я.
– Точно, почему? Из огромной коллекции окаменелостей они выбрали мерзкого старого краба, который скандалит, если ему вдруг булочку положат не точно посередине тарелки.
– Я про другое. И ты знаешь, про что, – говорю я шепотом. – Сам подумай. Наверняка это не случайно.
– Чейз обо всем забыл. У него амнезия, – напоминает Эрон.
– Про амнезию ты уверен? А то она у него как-то слишком кстати образовалась.
– Из-за амнезии он забыл, что был одним из нас, – говорит Эрон с горечью.
Я киваю.
– Раньше он играл в футбол. Теперь не играет. А то, что, типа, собирается вернуться в команду, – это он, по-моему, просто мозги нам пудрит. Он снял фильм вместе с Шошанной Уэбер и того гляди помирится с Джоэлом. А нас для него теперь как бы и нет.
На экране появляется крупный снимок медали Почета. За кадром Шошанна объясняет, что это не та самая медаль, которую вручили мистеру Солвэю. Оказывается, чудесный мистер Солвэй не только герой, но еще вдобавок и скромняга. Он никогда не носил этой побрякушки, чтобы случайно не обидеть тех, кому ее не дали. И за долгие годы она у него куда-то задевалась.
– Ага, так все и было, – говорю я себе под нос.
– Тссс! – затыкает меня Эрон.
Когда зажигается свет, все минут пять стоя аплодируют Эмброзу и девчонке Уэбер. Это меня бесит – ведь им смотреть кино было так же тоскливо, как и мне. Потом на сцену вытаскивают всех членов видеоклуба, потому что они помогали снимать. Мисс ДеЛео зачитывает письмо, в котором директор дома престарелых благодарит создателей фильма за их обалденность, а школу – за то, что в ней такие обалденные ученики. Меня от всего этого тошнит.
Нас с Эроном приговорили ходить в эту богадельню три раза в неделю, считай, до тех пор, пока не состаримся настолько, чтобы самим там поселиться. И что нам за это достается? Только крики и ругань – что от медсестер, что от Дамблдоров. А Чейз, который намного хуже нас, получает любовное письмо от директора.
Никогда еще мне не было так приятно снова оказаться в учебном классе.
– Так дальше не пойдет, – говорю я Эрону, когда он садится рядом. – Он нас держит за не пойми кого, а мы молчим.
Эрон в первый раз в жизни совершенно серьезно смотрит на меня.
– Я знаю, как освежить Чейзу память. Как напомнить, кто его настоящие друзья.
«Лиственный человек» набрал довольно-таки много просмотров на Ютьюбе, но в хиты, к сожалению, не выбился. Чтобы ролик стал вирусным, у него должна набраться критическая масса зрителей, а потом – раз! – все только о нем и говорят. «Лиственному человеку» просто не хватило для этого разгону.
Главный облом заключается в том, что из-за этого клипа у меня как-то все застопорилось с Кимберли. Нет, она по-прежнему нормально со мной разговаривает, но это, боюсь, оттого, что она считает меня психом и поэтому жалеет. А я, с другой стороны, прихожу к заключению, что у нас с ней не больно-то совместимое чувство юмора. Это не значит, что мы с ней несовместимы, но нам вряд ли будут нравиться одни и те же книжки, передачи и фильмы.
А кроме того, она все еще совершенно повернута на Чейзе, поэтому все эти совместимости-несовместимости сейчас не важны. А важно то, что она меня практически не замечает.
Ну ничего, у меня есть идея для нового клипа – уж от него-то у нее точно снесет крышу. Тем более что главное в нем не юмор, а полет фантазии и спецэффекты.
