Дыхание, которое он задерживал, с шумом вырвалось наружу. Возможно, из-за остатков алкоголя, а может, потому что он расслабился, на Манджина навалилась сонливость. Он повернулся на бок и закрыл глаза.
«Поверить не могу, что Пак Юна нашла мой аккаунт. Так и знал, что между нами есть какая-то связь».
Не божественное ли это откровение, говорящее ему приударить за Пак Юной? Удовлетворенный Пён Манджин провалился в глубокий сон.
В чем же была проблема? В том, что он проспал? Или в том, что решил все-таки принять душ перед выходом? Из-за придирок отца он нервничал, а потому приготовления затянулись дольше обычного. И еще эти чертовы корейские лекарства для похудения. Если бы мама не задержала его, требуя их принять, он бы пришел на работу хотя бы на пять минут раньше. Тогда он бы не попался менеджеру Ли и не пришлось бы выслушивать его брюзжание, как он мог опоздать на целых пятнадцать минут, а значит, смог бы помешать Пак Юне подойти к Чон Кисану. Пён Манджин крепко сжал спрятанные под столом кулаки. Его ладони стали влажными от пота.
– Чон Кисан, это правда не ваш аккаунт?
– Да, я не веду соцсети.
– Жуть какая. Значит, он принадлежит кому-то, выдающему себя за вас.
Когда Пён Манджина поймал менеджер Ли, шум уже поднялся. И начало ему положили слова Пак Юны, обращенные к Чон Кисану: «Спасибо, что подписались вчера в ответ». Когда она услышала от него: «Подписался? Но я не делал ничего подобного», ее лицо тут же застыло. Люди, почувствовав неладное, собрались вокруг них двоих.
Кто-то ведет аккаунт, где выдает себя за Чон Кисана. Вскоре эта новость разлетелась по всему офису. Каждый подходил к Чон Кисану, чтобы сказать пару слов:
– Судя по ленте, он фотографировал все ваши вещи и выкладывал. Значит, это кто-то из нашей компании.
– Чон Кисан, вы в порядке? О таком надо сообщить в поддержку сайта.
– Говорят, даже если и сообщить, аккаунт сразу не заблокируют. А тот, кто сообщает, должен отправить удостоверение личности, чтобы доказать, что это именно он, в общем, процедура сложная.
Пён Манджин все сильнее сжимал кулаки каждый раз, когда кто-то заговаривал с Чон Кисаном.
«Сообщить? Блокировка? Уму непостижимо. У меня же скоро наберется семь тысяч!»
Но еще больше тревоги вызвала у него реакция Чон Кисана. Он лишь мельком взглянул на ленту, когда Пак Юна протянула ему телефон, и после этого отвечал каждому, кто с ним заговорит, что все в порядке. Как только пришло время обеда, Пён Манджин торопливо подбежал к Чон Кисану:
– Вчера я, похоже, перепил. Прости. Благодаря тебе вернулся домой без проблем.
На предложение Пён Манджина пообедать вместе Чон Кисан согласился и поднялся со своего места. По пути в столовую Пён Манджин попытался прощупать Чон Кисана:
– Только что услышал, что кто-то выдает себя за тебя в Сети. Ты в порядке?
Чон Кисан лишь на мгновение взглянул на Пён Манджина сбоку, а затем кивнул:
– Да, в порядке. Я мельком взглянул и увидел, что он только фотографии загружает. Да и не похоже, чтобы он использовал их для чего-то плохого.
– Но ведь люди подписались, потому что им понравились твои фотографии. Тебе не кажется, что у тебя украли подписчиков?
– Подписчики или кто там меня совсем не волнуют.
Спокойный тон Чон Кисана обернулся острым шипом и уколол Пён Манджина в живот. Даже когда они сели есть, он не чувствовал вкуса еды.
«Подписчики или кто там? Или кто там, значит? Я хотел их заполучить, хотя пришлось прикинуться тобой, а для тебя, выходит, они ничего не значат».
Значит, он получает в реальной жизни столько лайков, что в соцсетях их выпрашивать нет нужды? Пён Манджин, глотая твенджан гук[22], украдкой поглядывал на сидевшего напротив Чон Кисана.
Он терпеть его не мог.
Хотел стать Чон Кисаном настолько, что уже ненавидел его.
Это противоречие делало Пён Манджина несчастным.
– Вот же мерзкий мир! Те, у кого и так все есть, получают еще больше. Это нечестно. Ну как я могу победить, если у нас даже отправные точки различаются из-за родителей?! Черт! Где я? И куда делось чертово такси? Раз уж взял клиента, должен был довезти до самого дома. А он решил выбросить меня на улице и исчезнуть?
4:00. Громкие крики Пён Манджина разносились по переулкам Чонно[23]. Пён Манджин, шатаясь, дошел до магазина с опущенными рольставнями и рухнул рядом с ним. Он помнил, как по пути домой остановился у уличной забегаловки, решив выпить рюмку наедине с собой, чтобы улучшить свое паршивое настроение, и как она превратилась в одну бутылку, а затем и в две. А вот сколько бутылок он в итоге выпил, как вышел из забегаловки, кто вызвал ему такси, почему водитель рассердился и вышвырнул его, он вспомнить не смог. Пён Манджин сел, прислонившись спиной к рольставням, и принюхался.
