Когда Пён Манджин читал последнюю запись, его голос постепенно начал дрожать. Он перелистнул вперед. Записи велись с разными временны́ми интервалами, а между некоторыми проходило до года. У матери случился инсульт, с помощью знакомого они переехали в эту квартиру, он остался с матерью только вдвоем, похороны отца, банкротство его бизнеса. От событий из дневника, разворачивающихся в обратном порядке, становилось тяжело дышать. Все записи из дневника слились и остались в голове у Пён Манджина тремя краткими строками.
Чон Кисан не сын богачей.
Нет, раньше он им был, но семья обанкротилась, когда ему было двадцать.
И сейчас он просто должник, которому приходится заботиться о своей больной матери.
Пён Манджин бросил дневник и побежал. Эта тесная комната, этот дом со следами плесени, которые старательно оттирали, казалось, вот-вот раскроет пасть и проглотит его. Он снова сел в такси. Куда он мог поехать? На ум пришло только одно место – его настоящий дом. Добравшись до него, он спешно набрал на цифровой панели код, но входная дверь не открылась. После нескольких неудачных попыток подряд дверной замок перестал отвечать. Пён Манджин, нажимая на звонок, второй рукой стал долбить по двери.
– Папа! Мама! Откройте. Это я! Я, говорю!
Вместе со щелчком защелки дверь приоткрылась на пару сантиметров. В этом просвете возникло лицо матери, с тревогой выглядывающей наружу. Пён Манджин сунул руки в эту щель и попытался раздвинуть ее в стороны. Но дверь не поддалась.
– Мама. Это я, Манджин! Открой дверь. Открой, говорю!
– Кто вы? Почему называете себя Манджином? Вроде приличный на вид юноша, а, похоже, совсем из ума выжил. Отойдите, иначе я вызову полицию!
– Полицию? О чем ты?! Как может мать родного сына не узнать? Посмотри внимательней! Я же Манджин! Просто лицо немного другое. Мама, я все тебе расскажу. И ты тоже все поймешь.
– Я же сказала убрать руки от двери! Манджин, сынок, вызови полицию!
Пён Манджин в ответ на требование убрать руки только сильнее их напряг. Если эта дверь закроется, единственным местом, куда он может вернуться, останется та старая квартира. Не эту жизнь Пён Манджин хотел украсть.
– Мама, что происходит?
Пён Манджин, отчаянно державший входную дверь, вытаращил глаза, увидев парня, выходящего из-за спины матери. Это было его собственное тело. Чон Кисан. Пён Манджин приблизил лицо к щели в двери и крикнул:
– Чон Кисан, почему ты не берешь трубку?! И почему заблокировал мой номер?! Код на двери тоже ты сменил, да?!
Чон Кисан не смотрел на Пён Манджина. Он наклонился, что-то прошептал матери на ухо, и та кивнула:
– Это он, говоришь? А я-то думала, что ты просто не хотел идти на работу и солгал нам, когда сказал, что берешь отпуск. Преследование, кто бы мог подумать! Да и чему мог позавидовать человек, который так хорошо выглядит?! Послушайте! Отойдите! Как вы смеете угрожать моему сыну?! Манджин, иди в комнату. Мама со всем разберется.
Когда мать подтолкнула Чон Кисана в глубину дома, посмотрела на него самого со страшным выражением, а затем вытолкнула его руки из дверного проема, Пён Манджин лишь растерянно наблюдал за ее действиями. Такое лицо он видел у матери лишь трижды за всю жизнь. Когда одноклассник ударил Пён Манджина в начальной школе, когда учитель обвинил его в списывании в средней и когда во время подготовки к трудоустройству на выходе с групповых занятий он получил удар по голове от грабителя. Когда гнев матери, всегда направленный на защиту Пён Манджина, вдруг обратился против него, пришло осознание: все видят на его месте Чон Кисана. Он больше не Пён Манджин. Теперь вернуться не получится.
Входная дверь резко захлопнулась. Ладонь Пён Манджина застряла между створками, и он закричал. А дверь совершенно беспощадно сдавила его руку еще сильнее. С трудом он вытащил ладонь. Безвольно свесив красную, опухшую руку, он бессильно побрел к автобусной остановке. У него даже не хватило воли вызвать такси. Телефон в кармане продолжал надрываться от звонков, но он не отвечал. На работу он вернулся после трех часов дня.
– Чон Кисан, в чем дело? Я даже связаться с тобой не могу, – обеспокоенно заговорил менеджер Ли, когда Пён Манджин вошел в офис. Тот формально кивнул и, склонив голову, направился к своему месту.
«Обман. Это обман. Гаденыш Чон Кисан меня надул».
Пён Манджин, скрипя зубами, зашел на свою страничку. Аккаунт JJIN_REAL остался в том же состоянии, в каком был тогда, когда он сделал последнее обновление. Став Чон Кисаном, он собирался стать настоящим JJIN_REAL и загружать сюда все, что ему хотелось. А еще он планировал ответить на сообщение Пак Юны. Сказать, что на самом деле он Чон Кисан, что повел себя так от смущения. Так между ними бы завязались отношения, их бы признали в компании, а потом они бы поженились… Лицо, искаженное злобой, потихоньку начало расслабляться.
«Я уже Чон Кисан. Верно, Чон Кисан».
