– Я ведь фанатка дорам. – Короткий ответ, подсказанный выученной наизусть книгой правил.
– Хм. Ладно, и что ты думаешь? Ты ведь знаешь о том инциденте? Я об оклеветавшей меня женщине.
Тот инцидент, всего два слова. Ким Суа вновь взглянула на Ли Мандо. Мужчину чуть старше пятидесяти, стоявшего перед ней. Раньше ей было очень любопытно узнать о нем. Когда ей было чуть за двадцать, с тех пор, как она начала надеяться, что счастливый конец дорамы возможен и в реальной жизни, Ли Мандо был для Ким Суа богом. Неважно, добрый или злой, бог есть бог. Единственный, кто вызывал одновременно восхищение и гнев, заставляя воскликнуть: «И как можно писать подобное?» За те несколько недель, что Ким Суа провела в этом доме, она узнала ответ. Ли Мандо был человеком, который мог превратить в правду даже ложь, если считал ее таковой. Для него понятие истины заключалось не в том, чтобы настроить внутренний компас и искать направление, а в том, чтобы идти вперед, веря, что только те указатели, которые он сам установил, правильны.
– Я думаю, что она глупа.
Это было искренне. Услышав ответ Ким Суа, Ли Мандо, до этого смотревший в зеркало, повернулся к ней. Он мягким движением принял сумку из ее рук.
– Сегодня поработай над альбомом. Не уходи домой, дожидайся меня, во сколько бы я ни пришел.
Ким Суа кивнула, и Ли Мандо вышел из дома. Входная дверь закрылась, и она посмотрела на свое отражение в зеркале в прихожей.
– Глупа. – Сказав это еще раз вслух, она обернулась.
Оглядев тихую гостиную, она подошла к столу. Под ноги попалась пластиковая коробка. Интересно, удалось Ли Мандо за эти несколько дней найти что-нибудь среди лежащих внутри бумаг? Что-нибудь, что можно подходящим образом разбить на части? Ким Суа села в кресло за столом Ли Мандо. Ее спина погрузилась в мягкую, но в то же время плотную кожу. Посидев некоторое время в кресле, она выпрямилась, протянула руку и включила компьютер. Когда она открыла рабочие файлы и загрузила самый новый из них, перед ней предстал белый экран, без единой буквы. Она откинула голову назад и сделала оборот в кресле. Потолок и гостиная вращались вместе с ней, словно обволакивая Ким Суа.
«Если я стану сценаристом».
«У тебя нет таланта стать сценаристом» – так говорил Ким Суа лектор в культурном центре. Сеттинг детский, а диалоги топорные. Эмоции персонажей как качели. Если решила крутить клише, то надо было выкрутить его как следует. Жесткая критика сыпалась на каждом уроке. Этого лектора она не любила, но ходить в культурный центр ей нравилось. Нет, простого слова «нравилось» недостаточно. Урок, на который она ходила в свой единственный выходной от работы в мясном ресторане по понедельникам, был главной радостью в жизни. Даже получая критику, она была счастлива просто оттого, что кто-то читает то, что она написала. Она работала в ресторане с четырех часов дня до двух часов ночи, приходила домой и тут же без памяти засыпала, но все равно каждый день ставила будильник на девять утра, регулярно просыпалась и писала. В такое время даже съемная однушка за 250 тысяч вон[28] в месяц становилась прекрасной студией. Она не думала, что случится, стань она сценаристом. В глубине души она знала, что писатель – это всего лишь одна из профессий, но ей казалось, что именно эта профессия никогда не будет ее. К тому же Ким Суа, которая устроилась работать на фабрику в двадцать лет, как только стала взрослой, лучше, чем кто-либо другой, знала, что такое профессия. Неважно, работаете ли вы из любви к этому делу или просто для того, чтобы заработать денег, но как только это становится «профессией», вы перестаете получать от этого одно лишь удовольствие. Несмотря на это, она не хотела писать только в качестве хобби, как ей сказал лектор из культурного центра. Она писала еще и еще, чтобы утолить свою противоречивую жажду. Вот так за три года у нее набралось три-четыре полноценных сценария. Один из них она отправила на конкурс. Она не питала особых надежд, так что особого мужества также не потребовалось. И все равно, когда впервые нажимала кнопку «Отправить заявку», она была так рада, что кружилась на месте. Она чувствовала, что чего-то достигла, и ей хотелось танцевать.
Тогда она не знала, что после этого мир безумно закрутится.
Ким Суа сделала еще один оборот на кресле. Еще один. И еще. Она крутилась до тех пор, пока не повело голову. Кресло отъехало от стола и покатилось к лоджии. Оно перестало вращаться только после того, как ударилось о ее порог. За окном виднелась река Хан. Та река, которую она видела с моста, была черной как смоль, будто могла в любой момент затянуть человека, но река Хан, которую она видела из этой квартиры, выглядела голубой и прозрачной, как крылья ангела.
«Если я стану сценаристом, если стану сценаристом…»
