– Конечно. Все в порядке. Студия пострадала только из-за моего упрямства. Да. Я продолжу работать со студией «Харим», поэтому надеюсь на вас, режиссер. Ведь вполне вероятно, что с этой работой я уйду на пенсию.
– Какая пенсия? Сценарист Ли, о чем вы? Публика тоже настроена к вам благосклонно. Ваше интервью, где вы говорили, что практику надо изменить ради молодого поколения, очень хорошо восприняли. Ведь в наши дни люди в возрасте двадцати-тридцати лет наиболее чувствительны к несправедливости.
Голос, доносившийся с другого конца трубки, будто спешил ее убедить. Ким Суа, откинувшись на спинку кресла, сделала на нем оборот. В тот момент, когда она увидела в окне веранды свой отраженный силуэт, она удивилась тому, что он был ей незнаком, и зафиксировала взгляд на окне, прижав телефон к уху. Прошел месяц с тех пор, как она украла жизнь Ли Мандо. Ким Суа адаптировалась. К жизни в теле, пол которого отличался от того, в котором она прожила тридцать шесть лет, к жизни в большом доме с ванной, к жизни, когда ей не нужно было беспокоиться об арендной плате и ежедневных расходах, к жизни, где все называли ее учителем. Комфорта стало больше, чем неудобств, поэтому адаптироваться было не так уж сложно.
– Нет-нет. Это не из-за этого. Просто решил, а не пора ли уже отдохнуть.
– Может быть, все из-за той сумасшедшей, которая продолжает приходить? Та женщина, ваша бывшая ассистентка, она все еще приходит к вам? Хоть она и болтает нечто несусветное… Но это же полная чушь! Вы ведь еще даже не умерли, но она настаивает, что это она – Ли Мандо. Слышал, эта женщина – та начинающая сценаристка, которая даже в суд на вас подала за плагиат ее произведения! То-то мне тогда это показалось странным. Решение второй инстанции по этому делу еще не вынесено, верно? Уверен, вы его выиграете. А этой женщине следует обратиться к психиатру. Слышал, она целый месяц приходила в жилой комплекс и устраивала скандалы, это продолжается до сих пор? Может быть, вам лучше дать ей решительный ответ?
– Нет, сегодня она не приходила.
Ким Суа вспомнила, как Ли Мандо бешено кричал на нее у входа в жилой комплекс. Похоже, адаптировался он с трудом. Волосы слиплись, а одежда была грязной. Глядя на это, Ким Суа цокала языком. Она ведь постирала всю одежду и оставила карточки на столе, чтобы их легко было найти. Раз она так позаботилась, мог бы поскорее осознать реальность и подстроиться под нее, но что это за вид такой? Видеть, как охрана утаскивает неряшливое тело, долгое время принадлежавшее тебе, не слишком приятно.
– Какое облегчение. Похоже, она наконец пришла в себя.
– А может быть, поняла, что если будет только приходить сюда каждый день и поднимать шум, то умрет с голоду.
Ким Суа поднялась с кресла. Она пересекла гостиную и направилась на кухню. Она налила чай с лимоном и медом в чашку и залила его горячей водой. Банка, еще недавно заполненная им до краев, была почти пустой.
– Если это и не из-за нее, то почему вы вдруг заговорили о выходе на пенсию? Вы меня пугаете.
– Думаю, а не прожить ли мне вторую жизнь.
Закончив разговор, Ким Суа подняла чашку. Если она станет сценаристом… Теперь думать об этом нет нужды. Потому что она уже сценарист. Она была сценаристом уже очень давно, еще задолго до того, как украла жизнь Ли Мандо.
И впредь ей не будет никакой нужды готовить чай с лимоном и медом.
– Гостья, если ты съешь это, контракт придет в действие. Ты точно собираешься совершить трансфер? Именно с этим человеком?
Со Бада смотрела на тарелку перед собой. На тарелке с тончайшим узором лежали чаджанмён[30]. Те самые чаджанмён быстрого приготовления, которые можно найти хоть где.
– Демон, который беспокоится о том, с кем заключает контракт. Какой добрый демон!
– Просто подобное происходит впервые.
– Почему же? Потому что у него четвертая стадия рака поджелудочной железы и он скоро умрет?
– Дело в том, что может возникнуть проблема с возможностью осуществления возврата в установленный срок. Но если ты все равно этого хочешь, можем добавить в контракт специальный пункт. Но мне все же любопытно, по какой причине ты хочешь украсть жизнь, от которой не получишь никакой выгоды?
Со Бада улыбнулась. Она совсем недавно вышла из подросткового возраста, так что в этой светлой улыбке и на лице сквозила юность. Со Бада, вертя за кончик серебряную вилку, аккуратно положенную рядом с тарелкой чаджанмён, без колебаний сказала:
– Потому что люблю.
Любовь. Любовь. Чертова любовь.
Если бы не она, не происходило бы иррациональных вещей, которые не должны происходить.
Декабрь должен быть вполне хорошим месяцем. Месяц, когда все немного взволнованы в связи с окончанием года, месяц, когда дела в меру завершаются. Месяц, когда грусть и сомнения по поводу того, было ли что-то достигнуто в этом году, скрываются среди мероприятий и алкогольных вечеринок. Месяц, когда даже те, у кого голова идет кругом от работы, ненадолго задумываются о том, что будут делать на Рождество[31].
