Сидя за столом лицом к родителям, Чхве Джинхёк раздумывал. Как ему начать этот разговор? Услышав, что у него рак, они вполне могут упасть в обморок. Он еще не готов посмотреть в глаза даже собственной грусти, так получится ли вынести громкий плач родителей? Чхве Джинхёк кончиками палочек дотронулся до пулькоги, которые мать положила ему поверх риса.
– Папа, мама. Просто на всякий случай. Что вы сделаете, если я заболею раком, ну, или еще какой-то смертельной болезнью?
В конце концов он произнес эти слова, украдкой вставив туда защитную фразу «на всякий случай».
– Рак? Смертельная болезнь? Как ты можешь говорить такую чушь? – Когда отец со строгим видом отложил ложку, мать легонько хлопнула его по плечу:
– И ты тоже! Зачем так серьезно воспринимать шутку ребенка? И все же, сынок, даже в шутку не говори так. У меня аж сердце дрогнуло.
– Нет, ну… Мы просто разговаривали с коллегами, о чем будем сожалеть больше всего, если что-то такое случится. Сейчас это модно. Писать завещание, ну и подобное. Поэтому мне было любопытно узнать и ваше мнение, – пробормотал Чхве Джинхёк, положив в рот пулькоги и начав жевать.
– Зачем молодежи писать завещания? Ну да, дети в наши дни странные. И о чем может сожалеть мать, если сын смертельно болен? У меня не может быть ничего, о чем я сожалела бы больше.
От мамы он другого и не ждал. Чхве Джинхёк был тронут, но это чувство не продлилось и минуты.
– А у меня есть, – строго и твердо проговорил отец.
– Брак, конечно, брак. Если мой единственный сын умрет, не женившись и не подарив нам внуков, кто продолжит рот Чхве?
– Жениться, когда смертельно болен? И кто за такого выйдет? Мама, папа, а вы разве станете заботиться о невестке, оставшейся в одиночестве после моей смерти? – Чхве Джинхёк решил, что отец шутит.
– Обязательно станем! Конечно, если она родит сына. Нет, даже не обязательно сына. Дочь тоже подойдет. Видел, в наше время и женщины часто передают свою фамилию детям. В любом случае главное, чтоб забеременела. Даже если ты умрешь, мы отщипнем ей кусочек нашего имущества, а если она захочет, может жить с нами душа в душу.
Однако, услышав то, что последовало дальше, Чхве Джинхёк понял, что отец говорил искренне. Аппетит, которого и до этого не было, совсем пропал. Пулькоги, которые он жевал, стали на вкус как песок.
«Единственный сын неизлечимо болен, а он говорит о женитьбе? Я знал, что для моего отца важна преемственность, но не думал, что настолько».
Судя по этой их реакции, в ту же секунду, когда выяснится, что у него рак, они заставят его заключить брак хотя бы по расчету. Они и так его вечно подталкивали, но разве он женился? Чхве Джинхёк ковырялся в еде кончиками палочек.
«И хорошо от этого будет только женщине, на которой я женюсь. Я умру в мучениях, а она получит наследство и будет счастливо и радостно жить только потому, что забеременела от меня».
Палочки остановились. Чхве Джинхёк просто держал их в руке и моргал.
«Сынок, что случилось?»
«Ты только что ел, но вдруг тебя словно молнией ударили, в чем дело?» – донеслись до ушей Чхве Джинхёка родительские голоса.
Способ был. Способ сохранить свою нынешнюю жизнь, при этом отняв чужую.
Банку напитка с прикрепленной запиской поставили на прилавок круглосуточного магазина. Чхве Джинхёк наблюдал, как Со Бада взяла ее и просканировала штрихкод. Он взглядом, полным любви, оглядывал ее: лицо без макияжа с тонкими двойными веками, черные волосы до плеч, собранные в тугой хвост, тыльные стороны худых рук с видимыми венами.
– С вас тысяча двести вон.
Чхве Джинхёк достал из бумажника купюру в тысячу вон и две монеты по сто и протянул их Со Баде. Он уже месяц носил с собой наличные для этой цели. Чтобы хотя бы раз коснуться ее рук, когда будет платить за покупку.
– А напиток возьмите вы, Бада.
А записка тем временем пропиталась каплями воды, которые выступили на банке с напитком и размыли надпись. Пока все три слова «Вы мне нравитесь» не расплылись окончательно, Чхве Джинхёк повернулся и вышел из магазина.
– И сегодня дал его ей? – спросил Ким Минсок, коллега из того же отдела, стоявший снаружи и куривший сигарету. Когда Чхве Джинхёк кивнул, Ким Минсок затушил сигарету и поцокал языком:
– Это у тебя серьезно? У тебя правда есть к ней чувства?
– Серьезно. Но она все никак мне не открывается. И цветы с подарками не принимает. Я сказал, что волнуюсь, потому что она заканчивает работу поздно, поэтому хочу ее проводить, но она даже слушать не стала. Такая сложная девушка.
Чхве Джинхёк из отдела планирования влюбился в Со Баду, подрабатывающую в круглосуточном магазине на первом этаже здания, в котором расположена компания. За месяц этот слух расползся по всему отделу. А Чхве Джинхёк не стал его опровергать. Наоборот, он, как будто напоказ, стал делать еще больше романтических жестов в ее адрес.
– Она же известна тем, что в ней ни капли милоты. Что тебе вообще в ней понравилось? Она ж так себе, за исключением юного возраста. Да и, честно говоря, она не нашего уровня.
– При чем тут уровень? Она очень усердная.
