После чего поспешил к Амели, что с опаской посматривала на меня, и галантно подставил ей локоть, на который девушка тут же облокотилась.
Я же, откинувшись в кресле, больше на них не смотрела. Прикрыв глаза, слушала удаляющийся шум шагов, а после – звон посуды. Сладкий аромат сдобы смешивался с ароматом мятного чая, который аккуратно налила в чашку горничная, после чего незаметно удалившись.
– Радуешься или горюешь? – тихий шёпот Пита вызвал улыбку, я открыла глаза. Мужчина стоял рядом, внимательно рассматривая меня.
– Радуюсь, – однозначно ответила я, – видел Рейнира?
– Столкнулись, когда они уезжали. Правда, я удивился, увидев его с Амели.
– Я тоже, но потом подумала, что это закономерно. Это только в сказках одна случайная встреча меняет людей… и нелюдей. А в жизни люди меняются редко и только тогда, когда сами этого хотят. Как бы я ни относилась к Амели, она его любит… да и он её, скорее – да, чем нет.
– Интересно, мне казалось, что это не любовь, – налив чай в тонкую чашечку, он по-хулигански уселся на подлокотник моего кресла.
– Она бывает разной, не нам судить…
– Не нам. Как ты думаешь, когда можно в открытую начать ухаживать за разведённой девушкой? – поиграл Пит бровями.
– Даже не знаю… – не смогла скрыть расплывающуюся улыбку.
– Думаю, тридцати минут хватит, – утвердил он.
– Пит! – возмутилась я.
– Что, час?! – возмутился мужчина в ответ.
– Думаю, как минимум, нужен месяц!
– Нет, – отбросив шутки, отрезал он, – через месяц я рассчитываю, что ты уже наденешь кольцо на пальчик.
– Кольцо? Даже так? – выгнула я бровь.
– Конечно! И возражения не принимаются, – отставив чашку и поднявшись, он протянул мне руку. Я с подозрением покосилась на него. Что-то задумал. Но уверенно вложила свои тонкие пальчики в его загорелую ладонь. – Я планирую много и в открытую с тобой танцевать, – притянув меня к себе, он умело сделал шаг в танце, а после изобразил поддержку. Звонкий смех сорвался с моих губ, – буду в открытую дарить тебе подарки, а после и вовсе назову тебя своей женой. Возражения?
– Принимаются? – в такт ему спросила я.
– Нет. Это был формальный вопрос.
– Тебя не пугают мои инициативы? Что беспризорники учатся у меня на кухне? Что я планирую открыть ресторан в столице?
– Что за глупые вопросы, Энн? Я за это тебя и люблю! Ты отзывчивая, ответственная и ужас, какая предприимчивая. Мне это нравится! – широко улыбнувшись, Питер незамедлительно склонился ко мне, жадно атакуя мои губы, вызывая радостный отклик. Тепло и желание разливались во мне, но, прежде чем рассудок покинул меня, я разорвала поцелуй и нежно коснулась его лица.
– Рядом с тобой я всегда чувствую себя спокойно, словно я в родной гавани. Словно ты – мой дом, моя обитель… Я люблю тебя!
Его глаза зажглись счастьем, что окрылило меня. Понимание, что моя любовь делает его по-настоящему счастливым, взорвалось фейерверком эмоций. Они переполняли меня, рождая понимание, что до этого момента я по-настоящему не давала им выхода, боясь, что всё это кончится. Но не теперь. Теперь всё только начинается.
Семьдесят лет спустя
Чайки громко кричали, деля добычу низко над водой. Бриз радостно кидал резкий запах рыбы и йода мне в лицо вместе с брызгами воды, в то время как море ласково набегало на берег, касаясь моих ног и треклятой трости. Я крепче впивалась сухонькими пальцами в её костяной набалдашник для устойчивости, мне бы хотелось обойтись без неё, но время быстротечно, и от былой ловкости и лёгкости тела остались только воспоминания.
Глядя на алый закат, я с улыбкой встречала и закат своей жизни.
– Госпожа Дерби, – окликнула моя уже тоже престарелая горничная, – становится прохладно, может, вернёмся в дом? Ваши дети, внуки и правнуки уже собрались к ужину.
– Глупости, ещё есть время. Там такой оглушительный гвалт… не хочу! Если ты считаешь, что холодно, то принеси мне шаль, – махнула я ей рукой, в то время как сама медленно подошла к плетёному креслу, что ещё мой милый Питер велел поставить в тени разросшихся деревьев. На самом деле, тут стояла пара, и я с лёгкой грустью посмотрела на пустующее.
Его не было со мной уже три года, и это могло бы быть самой тяжёлой потерей в моей жизни, если бы не моя многочисленная семья. С его уходом я до конца осознала, как он был мне необходим; мужчина всю жизнь умело создавал вокруг меня надёжную среду, укрывал от невзгод, вовремя подставлял крепкое плечо и поддерживал во всех так несвойственных местным жительницам начинаниях. Я ведь не только организовала кулинарную школу, но в дальнейшем к себе на работу на управленческие должности чаще всего брала женщин, опровергая, что эта работа не для нас. К тому же, моими партнёрами в ресторанном бизнесе после леди Браун были исключительно женщины. Оказалось, в этом патриархальном мире уже давно созрели перемены. Женщины жаждали больших возможностей. Мы стали первыми ласточками. Видя своих внучек, я понимала, что не зря. Они, не боясь, отстаивали свои права. Их супругам пришлось изрядно потрудиться, чтобы получить благосклонность девушек.