Обещанный конец света никак не был связан с ее жизнью. Трепетные ожидания развязки собственной судьбы Мари называла «шоколадно-малиновым ликером», который любили заказывать случайно заходившие в ресторан парочки пятидесятилетних женщин-туристок из Восточной Европы. Она отправила в рот последние янтарные дынные дольки, покоящиеся в абрикосовом пюре. Удерживая на языке миндальные крошки, допила кофе, взяла письма и уже без всяких размышлений отправилась наверх.
Администратор гостиницы, молодая женщина, похожая на Марлен Дитрих, читала «Биржевые новости».
— Сара, — Мари почему-то всегда обращалась к ней в какой-то иронично-деловой манере, — в связи с концом света составь список гостей и отошли факсом в полицию. Сколько их у нас?
— Восемь человек: пожилая чета из Германии в семейном номере, англичанка с другом, наш частый гость — профессор амстердамского университета, русский журналист и два корейских студента, — перечислила Сара.
— Мне кажется, все они люди не боязливые, вот если только корейские студенты… — Мари взяла со столика еще не распечатанный модный журнал.
— Студенты сегодня уезжают. Вы знаете, Мари, едва удалось заказать для них билеты. Мест нет. Профессор хотел улететь еще два дня назад, в воскресенье — но билеты есть только на поезд в пятницу.
— Сара, кто эта англичанка? — вспомнила Мари о посетительнице в желтой блузе.
— Мисс Гарднер, адвокат. — Сара была любопытна и внимательна, прирожденный администратор: информация, раз попавшая в поле ее зрения оставалась у нее в голове навечно.
— Когда она приехала?
— Сегодня. На три дня.
— Сара, завтра у нас ужин со специальным меню, в семь. Приглашения для гостей сделай, пожалуйста, как-нибудь неформально, ты это умеешь, и разнеси по комнатам. И попроси Жака окончательно согласовать со мной меню. Я буду вечером, — Мари покрутила журнал в руках и положила его обратно.
— Сегодня обещали чуть ли не сорок градусов, — предупредила Сара.
— Я не сумасшедшая ходить пешком в такую жару. Если появится Флер, пусть звонит мне по мобильному.
Что на бирже? — спросила Мари, уже стоя в дверях.
— По-моему, все просто с ума посходили! Дом Капри потерял уже пятнадцать миллионов! — Сара произнесла это так взволнованно, будто сама потеряла пару миллионов.
— У тебя что, их акции? — остановилась Мари.
— Нет, просто непонятно, что происходит. У меня к вам просьба: если будете заезжать на биржу, купите для меня две акции MN Lux.
Сара мало что понимала в биржевых играх. Она увлеклась ими, прочитав в Cosmopolitan об одном датском гонщике, сделавшем на этом приличное состояние, и теперь покупала акции вслепую, но осторожно, по нескольку штук, поставив перед собой задачу когда-нибудь разобраться во всех хитростях предприятия.
Мари вышла из гостиницы, села в свой белый «пежо» и включила приемник. Выезжая на бульвар де Клиши, она прослушала прогноз погоды, песенку Гинзбура, информацию о приезде русской балетной труппы и задумалась.
Туристы уезжают, акции падают… Но у нее, вообще говоря, все в порядке. Мари вдруг почувствовала какой-то удивительный подъем. Она посмотрелась в зеркало заднего вида, сощурила глаза, отметила уверенность, придаваемую лицу короткой стрижкой, подчеркивающей внутреннюю силу зеленых, тонко очерченных глаз. Белый «пежо» влился в поток машин, тянущихся к площади Европы, мимо вокзала Сен-Лазар.
Неожиданно для самой себя, она взяла трубку и набрала номер ресторана. К телефону подошел Поль.
— Поль, скажи мне, что взяла та дама, англичанка, в желтой блузе? Ставлю двадцать франков, что сыр, оливки… Что? Не может быть! Ну, ладно, я проиграла, Поль.
Мари бросила трубку на сиденье. В такую жару с утра заказать двойную порцию супа из телятины. До сих пор она знала только одного человека, способного на такое. Да и то, когда это было!
Припарковавшись у Галер и Лафайет, Мари поднялась на второй этаж, где с полчаса прогуливалась в прохладе бесшумных кондиционеров среди миниатюрных костюмчиков a la enfant, трогала модные полиэтиленовые футболки, не понимая, как это можно надеть, не порвав. Наконец, вдоволь насмотревшись модельного белья, затейливых купальных костюмов, шейных платочков, браслетов, прочей бижутерии, она решила, что купит Флер духи — самый возраст приучать дочь к хорошему парфюму. Она спустилась на первый этаж, миновав туристическое агентство, у входа в которое царило оживление — молодой человек в костюме астронавта предлагал лотерейные билеты.
На постере с условиями лотереи была изображена стоящая вверх ногами Эйфелева башня, которая служила подставкой для увесистой книги, обтянутой, вместо обложки, в вызывающий дамский чулок. Подпись гласила: «Будь с нами и создай свой „Декамерон“». Выбирая духи, Мари хорошо представляла запах, подходящий, по ее мнению, Флер: легкий, но не фруктовый, а чуть горьковатый. Продавец обслуживал тонкую, хорошо сложенную женщину с выразительным, но слишком нервным лицом.
