– Если он действительно так поступил из благородных побуждений, то он не такой, каким я его представляла, – задумчиво произнесла я.
– А я всегда говорила, что первое впечатление обманчиво, – подмигнула мне Люси. – Особенно когда дело касается красивых мужчин.
– Но я бы хотела знать наверняка, помнит он или так хорошо притворяется, – сказала я скорее самой себе.
– А что это меняет?
– Сама пока не знаю, – пожала я плечами, прислушиваясь к своим чувствам.
Все зависит от того, какие мотивы движут Яном Сташевским. Если он и правда все забыл, что ж, не велика потеря. Но, если он помнит, вариантов развития событий может быть два: ему удобно все забыть, чтобы не обременять себя лишними объяснениями и наша ночь для него ничего не значила. Была и приятная версия: он мог пойти на этот шаг из добрых побуждений, чтобы сохранить хорошие отношения и бережно отнестись к моим чувствам. Если это действительно так, то я бы не хотела, чтобы он все «забывал»…
– Присмотрись к нему повнимательнее, – посоветовала Люси. – Если он притворяется, то где-то да проколется.
В следующие дни я начала внимательнее наблюдать за Яном. Ловила каждый его взгляд, каждый жест, каждую интонацию. Но Ян вел себя безукоризненно – с куда большим теплом и заботой, чем было до этого, но без его фирменных фривольных шуточек. Никаких двусмысленных намеков, никаких похотливых взглядов. Как будто Яна Сташевского засунули в канистру с антисептиком и хорошенько простерилизовали.
Однажды, после встречи с командой маркетологов, которая изрядно затянулась, Ян принес мне кофе, сваренный собственными руками – именно такой, какой я любила, с корицей, сахаром и молоком.
– Откуда ты знаешь, какой я люблю кофе? – удивилась я.
– Я наблюдательный, – просто ответил он, скользнув по мне быстрым взглядом.
В другой раз он набросил на мои плечи свою кожаную куртку, когда мы выходили из ресторана вечером и начал накрапывать дождь, хотя я не говорила, что мне холодно. Это было так мило… И даже интимно. Но ни словом, ни взглядом он не выдал, что помнит о нашей ночи.
И чем больше проходило времени, тем сильнее я сомневалась в правильности своего решения. Может, не так уж было разумно поставить точку в наших отношениях, даже не дав им шанса начаться?
Пока я присматривалась к своему боссу, подошел срок проведения ежегодных медосмотров. Конечно, не у всех ребят санитарные книжки начаты в одно и то же время, но какой-то костяк в коллективе выполнял этот процесс организованно.
Мы прошли всех врачей, сдали необходимые анализы. Оставалось только поставить печати санминимума. Обычно у нас была договоренность: если человек проработал не один год, повторную лекцию по профессиональной гигиенической подготовке на восемь академических часов слушали в ускоренном формате всего за час, и всем просто ставили печати. Сотрудникам ресторана, которые впервые переживали подобный опыт, приходилось слушать полный курс лекций и проходить обязательное тестирование.
Этот опыт надолго оставался в их памяти. Как будто медики красочной лекцией про червей, глистов и прочих паразитов, выжигали рабское клеймо на каждом сотруднике кухни, чтобы те не забывали про обработку продуктов.
До сих пор помню свой первый опыт и жуткие фото ленточного червя, который жил в желудке и достиг длины в метр, питаясь ресурсами человека. Жуть. Услышишь такое однажды, и ты больше не сможешь мыть зелень просто под струей воды в кране. У тебя будет дергаться глаз, а внутри начнет шевелиться воображаемый червь.
В этом году выяснилось, что в организации, где мы проходили санминимум, произошла смена руководства. Как бы я не пыталась договориться с новыми людьми, заверяя, что все сотрудники уже не первый год работают в ресторане и каждый год слушают одну и ту же лекцию, нам не захотели пойти навстречу.
Пришлось сидеть все восемь часов. Восемь. Часов. Это бесконечные слайды с увеличенными фотографиями паразитов, их жизненные циклы, ужасающие истории из практики лектора и рекомендации по мытью рук, обработке продуктов и дезинфекции поверхностей, которые мы давно знали наизусть. Я сидела, подпирая рукой щеку, и ждала, когда все это уже закончится.
Особенно усердствовала лектор – женщина с суровым взглядом и прической, которая не менялась, наверное, с советских времен. Она с каким-то садистским удовольствием демонстрировала нам примеры, где крупным планом были запечатлены все «прелести» пищевых инфекций. К концу третьего часа я уже сама готова была превратиться в паразита, лишь бы не слушать больше про «яйца глистов, которые невозможно смыть водой за 15 секунд».
Краем глаза я заметила, как Данил стал нашептывать что-то на ухо Даше, и та засмеялась в ответ, продолжая записывать лекцию в блокнот. Это выглядело настолько неуместно в данной ситуации, что я едва справилась с нарастающим раздражением.
Поймав мой взгляд, Данил демонстративно накрыл своей ладонью руку Даши, и я заметила, как на ее пальце блеснуло знакомое кольцо с желтым камнем – то самое, с которым он не так давно делал мне предложение.