— Я и раньше плохо понимал немецкий разговор, а тут столько времени прошло, забыл почти совсем, — пояснил Олег, когда Академик вышел из дома. — Так-то я понял, что это зачитали приговор какого-то суда. И обвиняемый это наш Капитан Штульц. Только вот, что ему применили и за какие грехи, я не понял. Думал этот прояснит.
— Ну ладно, это же письмо он прислал, а значит живой и здоровый, — сделала свой вывод Надя.
— Пускай так, — разбил её логику Бурый. — А зачем он нам об этом рассказать решил? Просто так? Это на него совсем не похоже. Смысл где? Это письмо мог прислать любой другой из тех там.
— Да, нее, — отмахнулась та. — Написано же, что от него. Там же этот, адрес и всё такое.
— Ты, когда туда запрос пишешь, от кого письмо они получают? От меня или от тебя? Подписываешь как?
— Олег Вячеславович. Так и пишу. Тут же всё так заведено.
— Ну вот. А письмо-то пишешь ты, не я. Ферштейн?
— Ну да. Поняла.
— Вот, если это прислал кто-то другой после его казни, то зачем? Что вообще это должно нам сообщить? — он задумываясь погладил свою бороду. — Из этого послания мы получили информации меньше, чем вопросов. Такое делают, чтобы замедлить принятие какого-то срочного решения. Но у нас нет ничего такого. Все срочные решения приняты и Академик справляет свою нужду.
— Это я сейчас поняла. А тогда зачем? Может всё-таки просто передали и всё? Ну вы же как бы друзья были, хорошие приятели, как минимум.
— Смысл этого сообщения в таком виде, в такой форме? — Олег поднялся из-за стола. — Тут два пути. Вспоминать язык или искать толмача.
— Кого? — не поняла Надя.
— Екатерина Фёдоровна, — глава поселения подошёл к старушке и, тепло обняв, сказал. — Спасибо, моя хорошая, за стол, особенно за внучку такую смышлёную. У меня к тебе есть ещё одна очень серьёзная просьба, хорошо?
— Олежек, да что ты? — засмущалась та. — Все твои просьбы только в пользу людям. Ты говори, исполню, мой дорогой.
— Дай мне времени до завтра, до обеда, — он держал обеими руками старушку за плечи и умоляюще глядел ей в глаза. — Потерпи, родная, удержись. Не рассказывай никому про этих немцев. А до того я хорошенько разберусь с этим, и если чего такое, то соберу людей да расскажу всё, как думаю. И если что такое, то решать там вместе и будем все. Мне бы спокойно всё понять только.
— Да что ты, Олежек? Да я когда в ваше мужское разве лезла? Как надо всё решай. Мы с Надюшкой помолчим же, вот сколько скажешь. Ты лучше умника, своего попойца, придержи. А мы тут, как камень.
— Хорошо, тёть Кать? — вновь обняв её, он поцеловал ей лоб. — Завтра. До обеда, угу? Умнику проспаться надо будет.
***
Когда вернулись послы, зима на всех правах владела землёй. Они вернулись под вечер, и потому все утомительные расспросы были перенесены на обед следующего дня.
— Так, кого мы ещё ждём сейчас? — зайдя в большую комнату, огляделся Бурый. — Ольгу ждём, ну и, как всегда, Серого. Так, все остальные здесь?
— Вы ребятки Оленьку-то не ждите, кушайте уже, — занося в комнату большую керамическую тарелку с горячим блюдом, сказала хозяйка дома. — Пищеварение подвело, отлежаться надо ей. А Серёжа уже тут, зашёл, разувается.
— Какой ещё Серёжа?! — удивился Топтун, не отводя глаз от только что поставленной на стол тарелки.
— Ай, — махнул на свою жену Олег. — Это она имя такое Серому дала. Не спорь. Тот сам уже не спорит.
— Ну всё тогда. Я возьму пока? Вот это котлеточка же, так? — Топтун поймал взгляд хозяйки.
— Конечно, друзья, прошу Вас, кушайте, — эти слова главы общины были долгожданными.
— Серёжа, садись вот тут, — Марина указала вошедшему в комнату гостю на свободный стул возле Игоря. — А я вон тут, к кухне поближе.
— Пап, — сказал Игорь, обращаясь сразу ко всем. — Давай Сергеича помянем.
Все молча подняли стоящие перед ними напитки и, каждый вспоминая что-то своё об этом человеке, с разной задержкой выпил всё.
— Ну, сынок, давай по порядку. Начни с дорожной обстановки.
— А что дороги? За весь путь, половина не хожена вот совсем, но пробить не сложно. Другую половину ещё раза на два дели. Это дороги старые — одни просторные, другие разбиты или хлам разный. Сейчас машиной никак, в общем если.
— А люди по дороге какие? Поселения?
— Бурый, разбойники есть, жуть! — даже не проглотив еду, вклинился Топтун. — Без опыта нашего сгинули бы. Жуть-жуть.
— Сын? — Бурый повернулся к Игорю.
— Да какие там разбойники? — перебил Серый. — Этому, хоть ребёнка с палкой на дороге забудь, он уже порты трусит. Так ветром задуло пару разочков. Ветошь одна.
— Это пока, — поглаживая бороду, задумался Бурый. — Если путь торговый будет, то и разбойники прирастут. А тут уже случаи есть.
— Пап. Да первый в счёт не берём, это ещё там, сразу возле Столицы. Тамошние изгои. Второй случай у перевала, на той стороне. Ночью набег устроили четыре оборванца. Ольга кого-то из тех признала даже, говорит из другого отряда мужичок был. У них там тогда отрядов несколько разных было.
