— Я? — наиграв удивление, переспросила та и приблизилась к потухающему огню. — Не видишь разве? Человек. Старый, правда уже. Точнее будет — просто старушенция.
— Не просто. Если ты не кипер, то просто человеком тоже не можешь быть. Радиационный фон высок для человека, я хорошо это чувствую.
— Умница. Тогда у тебя какие ещё варианты появляются?
— Вариант один — ты обманываешь. А зачем — не знаю.
— Сколько тебе лет, девочка моя? Ты Индуринг с рождения или посвящённая?
— Мне шестьдесят три, — возмутился беглец. — Почему ты уточняешь мою гендерную принадлежность?!
— Молоденькая совсем. С рождения значит Индурингом. А может и рождённая таким даже, — старушка задумалась. — Слушай, ну я застала ещё поначалу всего, когда среди наших вообще рожать было не принято. Посвящали только. А потом я перевелась во внешние администраторы и мне было не интересно, как там кто рожал или посвящал.
— Да кто же ты?
— Деточка, да я такой же беглый Индуринг, как и ты, — старушка достала откуда-то бутылочку с жидкостью. — Дай-ка мне вот эту деревяшку. Нет. Вот ту, ножку от стола, — она, перевернув бутылочку, поставила её горлышком на торец этой ножки. В свете огня было заметно, как жидкость просачивалась внутрь дерева по волокнам. — Это парафин такой. Гореть лучше деревяшка будет. И подольше. Кстати, вон мешок, там одежда и обувь. Обувь не по сезону, конечно, но всё не босой бегать. Хоть ты и Индуринг, но так лучше будет.
— Еда может быть есть какая-нибудь?
— Да откуда же тут еда, девочка моя? — улыбаясь, вопросом на вопрос ответила старушка. — Шучу. Вот пирожки. Сама тут стряпаю. Человек простой не освоит, а вот Индурингу в самый раз.
— Как я понимаю, простое спасибо тебя не устроит. Что тебе от меня нужно? Я осуждённый Индуринг, приговоренный к двум годам старения. Теперь ещё и беглый. Я даже и не знаю, позволят ли мне вернуться теперь.
— Эх-эхее. Как зовут тебя, девочка моя?
— Да перестань уже обращаться ко мне так низко. Я хоть и осуждённый, но Индуринг! Это неприемлемо, каждый раз упоминать мою физиологию. Я не заслуживаю такого оскорбления от посвящённых.
— Да ладно тебе. Не обижайся, я уже много лет общаюсь только с простыми смертными. А тут у нас всё слишком приземлено.
— Можешь не рассказывать мне про людей. Я работаю дознавателем уже лет семь, — беглец осёкся и добавил — Работал до суда.
— Звали-то как?
— Не звали. Но я уже понял, о чём ты спрашиваешь, — человек, одеваясь в тёплый солдатский камуфляж, выпрямился и пристально посмотрел в глаза старушки. — Я дознаватель семьдесят шесть. По глазам вижу, что ты Индуринг тоже, но почему такой старый?
— Вот ты осуждена, говоришь, на два года, так? Хотела бы я посмотреть на тебя после этого. Я когда-то читала этот проект о наказании индурингов. Ты вообще встречала там у себя отбывшего наказание индуринга, так чтоб вернулся и продолжил работу в обществе?
— Нет. Что ты хочешь сказать?
— Ты поешь, попей. Сможешь предположить, сколько в капсуле пролежала? — она присела на какой-то выступ из стены и не дожидаясь ответа сказала. — И я тебе не прошу точно отвечать. Зима была или ещё нет?
— Конец осени.
— Сейчас середина зимы. А год какой?
— Ты если хочешь что-то сказать, то говори, не путай мне тут.
— Наказанный Индуринг помещается в капсулу, в среду без кислорода, света и прочих питательных элементов. В таком состоянии весь организм индуринга перестраивается и начинается тот самый процесс старения. Прямыми словами вечный индуринг в таком заточении стареет как человек, только быстрее. У кого как, но в среднем, если провести аналогию с человеком, то это пятнадцать дней как год человеческой старости. Вот и прикинь сама. Конечно, порог восстановления у нас гораздо выше, но он тоже есть. Поверь мне, девочка, через два года в капсуле от тебя там ничего не осталось бы.
— Бред. По моей статье, я не заслуживаю уничтожения.
— Девочка моя, можешь мне не верить, но это так.
— И я всё-таки настаиваю! Перестань меня так оскорблять! Почему ты постоянно мне указываешь на мой пол?! Это возмутительно!
— Не рожала? — старуха даже принюхалась. — Ясно. Ну не обижайся. Это другая жизнь. Тут так.
— Ты мне так и не сказала, чего от меня хочешь. И давай к теме моего пола больше возвращаться не будем!
— А что тут не так? Ты себя считаешь мужчиной или каким-то ещё словом это назовёшь?
— Я выше этого.
— Причём тут твой рост? Ты хоть и индуринг, но в этом плане природа у тебя человеческая.
— Хорошо. Забыли. Что ты от меня хочешь?
— Смотря, что хочешь дальше делать ты? К киперам ты не пошла, наоборот решила удрать от них подальше. А мне сейчас говоришь так, как будто вернуться хочешь в строй.
— Я не знаю тебя. Не жди от меня откровений.
— Зря. Люди тут так не живут теперь.
— Ты сама-то давно людей встречала? Я ещё этим летом жил среди них. И хорошо знаю, как и чем живут сейчас люди. К киперам не собираюсь, назад в строй прямого пути не вижу тоже. Личными планами и целями делиться с тобой я не могу, потому что у меня их пока нет. Ты, кстати, полностью мне так и не представилась.
— Я думаю, тебе известна группа Эс Ди Три.
