Гребень встрепенулся, растерянно оглядываясь по сторонам, и обернувшись назад получил четкий удар коленом в отвисшую челюсть. Смачный звук захлопнувшейся пасти даже повторился лёгким эхом леса, что подчеркнуло эффект наказания. Бодяга, что во сне совсем сполз на холодную землю, вскочил подбирая автомат, но запутавшись в ремнях так и не смог даже вскинуть его на врага. Серый в этот момент уже переместился туда и со всего размаха зарядил ему правой рукой в ухо, а левой подхватил автомат из рук падающего в грязь бедолаги. Заворочился в спальнике Брюхо.
— Аааа! — будто от нестерпимой боли завыл он. — Да что ж вы делаете падлы?! Вы хуже предателей, вы просто ублюдки!!! Это же как можно?! Как можно забыть про завтрак?! Да ещё и костёр опять разжигать?! Твари! — искренне возмущённый Брюхо продолжал стонать. — Лучше бы вы мне ножом в горло, пока я спал!
Он встал, хоть и качаясь, но решительно пошёл в сторону сплёвывающего кровь Гребня. Серый, почуяв, что сейчас будет происходить, бросил уже разряженный автомат лежащему в грязном снегу второму дневальному и просто отошёл на пару шагов назад. Так как эти оба просто не знали, что может иногда вытворять пухлячёк-добрячок, они, посчитав, что наказание окончено, даже и не думали защищаться от стонущего медвежонка.
— Чё ты заныл, чмошник пузатый? — начал было огрызаться Гребень, встав в дерзкую позу гопника. — Пожуй коры… мяк… — Брюхо без каких-либо расчётов сил, просто как пришлось по ходу эмоций, как молотом сверху, правым кулаком приложил по его макушке. Жалкое худощавое тельце ублюдыша осыпалось наземь, как иней с ёлки.
— Ладно, Брюхо, ты чего?! — засуетился уже поднявшийся Бодяга, когда тот направился к нему. — Ну сейчас мы по быстренькому, костерок там, кашку, чаёк… Ну ты чего? — а сам в этот момент, направив с пояса калаш в надвигающуюся угрозу, нервно защёлкал спусковым крючком, даже не осознавая, что магазин не пристёгнут. И когда тот за дуло вырвал у него автомат и просто, как хворостинку, переломил его об колено, Бодяга бросился наутёк. Это его и спасло. Брюхо также сильно, как любил жрать, не любил бегать. Вопль раздосаданного бычка поднял в небо всех птиц, спящих в округе. После чего даже Серый невольно слегка присел.
— Ладно, Брюхо успокойся, а то мамка заругает, — уже отработанным методом стал усмирять его Серый. — К тому же, два дня их суточная пайка по праву твоя. А они корой похрустят… Ладно, друг, давай уже сварганим чего-нибудь. Я сейчас костерок оживлю.
— Ну ссссуки!!! — сквозь зубы, но заметно спокойнее процедил Брюхо.
— Вот же бля! Да ты ему шею сломал что ли?! — глядя на поднесённое лезвие ножа ко рту Гребня, сказал Серый. — Ну и нахер ты так?! Петуха зажмурил, ствол сломал! Блин, ты серьёзно сейчас минусанул наш отряд!
— Ну и что?! — опять начал нагреваться тот.
— Ай, ладно уже. Жрать охота. Что мы сейчас замутим-то? — резко сменил тему Серый.
Бодяга долго не решался подойти к стоянке и только по одобрительному знаку Серого приблизился. Первым делом принялся оттаскивать тело Гребня к кустам, куда справляли нужду.
— Смотри, его птички не трогают, — кивнув на труп, после горячего завтрака, вдруг первым заговорил Брюхо.
— Может рано ещё? А может нас пугаются? — понимая, что поддерживает бред, но всё же подключился Серый. — А может и не нужно его там?
— Давай его сожжём, — уверенно предложил толстяк. — Нечего этой гнилой твари делать на небе. Мы всё равно с полудня уходим, так пусть в костерке прогорит. Я сейчас и дров подсоберу. Не хочу, чтобы эта гнида, пока меня нет, там с Мамой моей встретился.
***
Через северные ворота поселения вышли трое вооружённых мужчин и взяли курс на северо-запад через чистое поле к лесу.
— Так ты говорил, что ваш правитель остался в станице ждать тебя с вестью о нашем решении? — начал самый молодой, но довольно крупный человек, обращаясь к мужчине, идущему в центре. — А что тогда за костры в пяти днях на западе отсюда?
— Что ещё за костры в пяти днях на западе? — изо всех сил скрывая возникшую настороженность ответил тот. — Как понять, костры?
— Денис, ну что ты с утра прилип к нашему гостю? — вмешался в диалог идущий слева меднобородый мужик. — Он со хмельного мёда только в разум пришёл, а ты уж морочить сразу. Академик, ты уж прости юнца торопливого.
— Мне вполне понятны ваши опасения. И я без всяких тайн рад буду прояснить все вопросы, но вот память моя по вчерашним разговорам мне не помощница, — стал увиливать ответчик. — Читал я об эффектах алкоголя на человека, но в действительности сам испытываю это только сейчас. Минувший вечер и ночь я совсем не могу вспомнить, не говоря уже о каких-либо моих утверждениях. Помогите вспомнить разговор, и я всё поясню.
— Не, ну хитрюга! — тут же подхватил инициативу молодой. — Во-первых, ты сегодня похвалялся доказать, что не зря носишь саблю на поясе. Мы за стенами, на воле. Все условия. Давай, покажи, как ты ей волков посёк недавно.
