Рябой Осип, плотный толстячок невысокого роста, сидел на добротно сделанном новом диване из медвежьей шкуры. Невысокий стол солидной площадью, хоть и не плотно, но довольно щедро был заставлен различной едой и напитками. Так как единственный гость просил его о сугубо личной встрече, в этой просторной комнате они были наедине.
— Ты не обижайся пожалуйста, друг мой, — продолжил хозяин. — Кушай, на меня не смотри. Я ж не знал, что японец до тебя придёт. Ты ж меня знаешь, я, конечно, к столу их. Ну поел я уже, ты кушай — кушай. Я вот петуха отваренного поем за компанию, он постный, нормально мне будет.
— Да ладно, — зная уникальность его желудка, отмахнулся Дементий. — А вот это что? — он указал на графинчик с мутно-жёлтой жидкостью. — Напоминает по виду что-то такое … — гость всем видом показал брезгливость.
— Ну вот, это та самая бодяга, что японец подарил. Говорит, алкогольный напиток, в своё время считался крепким. Давай пробуй и я с тобой.
— Ну ведь это же моча какая-то! — брезгуя, сначала издалека, стал принюхиваться гость. — Ну вроде как, чего-то сладкое или непонятное, знакомый какой-то запах, — он поднёс стакан в плотную к носу. — Ох, блин! Ну спирт точно есть!
— Да нормально должно быть! — с уверяющим жестом Осип разом замахнул свои сто грамм. — Оохрррр!! Хороша! Это даже получше моей собственной. Сивухи совсем не чувствую! Добрая едрень!
— Ну, ты уговаривать мастак, — он таким же движением за раз проглотил свою дозу и, прочувствовав послевкусие, добавил. — Получше. Всяко получше. Ты бы рецепт у япошки выпросил, пока тут он.
— Ты закусывай-закусывай, — забеспокоился хозяин. — Крепкое всё-таки.
— Вот ты мне скажи, помнишь откуда и когда к нам пришёл этот верховный? — перевёл тему к делу Третий Мангер. — Ну, вообще откуда он, до того, как его начал подтягивать Демидыч?
— Так он же это… — начал было и тут же задумался Осип. — А вот вроде как из тех он…
— Из тех. Каких тех?
— А тогда, поздней осенью, прям людей за сорок пришло разом. Они за неделю с разных мест кто откуда пришли. Вот он, по-моему, из тех, кто с юго-запада пришли.
— А он с кем пришёл? — начал следственную деятельность гость. — С семьёй или один совсем?
— Да кто ж тут вспомнит теперь? Давно это было. Парень то хоть и тихий, но сообразительный, активный. Помнишь, как он суд людской справил? Вот всё же по-честному получилось?
— Ну да. Походу оттуда его и помнят все. Раньше он и не заметен был.
— И чего ты сейчас-то так заинтересовался им? Сам же выбирал, вместе с отцом своим.
— Да, отец-то как раз не ратовал за него. Хотя я, помню, настаивал, — Дементий задумался на секунду и дополнил. — Я настаивал на его кандидатуре.
— Слушай, Дёмка, выпей на, — он налил ещё японского гостинца и протянул гостю стакан. — Бросай ты уже этим голову себе морочить. Расскажи мне лучше зачем ты железяку точёную теперь с собой носишь? Уже и врагов нажить себе успел?
— А я вот, кстати, и тебе советую, что-нибудь ещё наточить, — вспомнив о клинке за поясом, Дементий вынул его напоказ. — Это ещё батя мой лет пять назад заказал людям. Точили из рессоры какой-то.
— Чего боятся-то начал? Или дорогу кому перешёл?
— Слыхал же ты, как позавчера я на кухне нашей штат поменял?
— Ну а как же! — заулыбался Осип. — Четверых к праотцам.
— Моя рука одного только отправила. И то случайно походу.
— Ты — хладнокровный человек, друг мой. В твоём расчете не только мешки овощей и соли, но судьбы людей.
— Этот воздух дышат сейчас вместе с тобой ещё восемьсот человек. Из этой массы я считаю людьми только человек сорок, ну никак не больше сотни, — Дементий задумался и тут же поправил. — Да и не больше сорока.
— Как же трудна твоя жизнь, — рассмеялся хозяин, привстав с дивана, он крутил в руках оружие гостя. — Дерьмо твоя железяка, Дёмка! Вот мою ты видал же? А? На-ка, подержи вот её, — он вынул из ножен лежащую на придиванном столике саблю.
— Да ты оголял её всего два раза, — отмахнулся тот. — Вот она и блестит у тебя.
— Бред! Блеск тут не причём, — он резво так встал с дивана, выволок два стула, поставил их рядом друг с другом с зазором в ладонь и положил свой клинок сверху. — Давай! Бери свою, руби мою тут! — он указал на пространство между стульями.
— Да я ж сломаю её!
— Ну и ломай! — беззаботно ответил тот. — Всё равно без дела болтается.
Дементий подошёл к стульям, примерился, расправляя ноги и плечи для уверенного удара.
— Ты окончательно решил?!
— Да руби уже, не жалей!
Третий Мангер примерился, чуть отшагнул назад, размахнулся и рубанул своей кованной рессорой по клинку на стульях. Металлический лязг и спружинивший ответно на стульях клинок, сыграли свою роль, сильно ударив обратной вибрацией в кисть.
— Да твою же мать! — воскликнул Осип. — Ты, блин, её погнуть собрался или разрубить?!
— Ага!!! Пожалел уже?! — потирая кисть, обрадовался эмоции друга Дементий.
Толстяк поднял с полу свою саблю, оглядел и продолжил разговор.
— Хотя нет. Смотри прямо всё. А ну вот тут зазубрина есть сильная, — он нарочито сгримасничал грусть. — Твоя-то железяка как?!
— Это кочерга теперь, — грустно отметил факт Дементий.
