– Ну что, господин Четвёртый Мангер? – наблюдая за движением колонны, спросил Дробила, положив свою тяжёлую руку на плечо Марка. – Доволен, как всё уложилось у нас? Волки сыты и блохи целы. А?!
– Овцы.
– Что овцы?
– Целы. Овцы целы.
– Да пофигу. Ладно, мне пора. Ты тут это, не раскисай давай! Через год приду, проверю.
– Да уж… Ладно. Пойду посплю ещё чуток. Через четыре часа Верховный собирает нас.
– А. Ну да.
– Ладно, в добрый путь. Возвращайтесь с победой.
– Это по-любому! Да, и ещё, – что-то вдруг вспомнил он. – Я тут провёл собственное расследование. Ну и по-быстренькому выявил самых буйных Живучих. А за эту ночь всех по списку и ликвидировал, даже ещё побольше зацепил. Так что живи спокойно. Не благодари.
***
У ремесленников Столицы давно уже сложились такие простые отношения между собой, что у каждого в мастерской мог спокойно сам смастерить что-то для себя другой мастер. Например, кузнец мог прийти к плотнику и сам для себя выстрогать и смастерить табуретку, не отвлекая хозяина от основных забот. А плотнику никто не мешал прийти к кузнецу и самому наточить свой инструмент или заклепать какие-то детали. Жители Столицы с большим уважением относились к мастерам, а потому и не думали даже вмешиваться в их чудачества.
Мастерская плотника была достаточно просторной, чтобы пять человек свободно могли выполнять каждый свою отдельную работу. Крепкий мужик с гладко выбритым лицом и головой высверливал в только что выбранном массивном чурбаке отверстия для крепления наковальни. Два близнеца в возрасте тридцати пяти лет из горбыля и прочих обрезков сколачивали для своего хозяйства простые ящики. И ещё один почтенного возраста мужичок тихонько занимался резьбой деревянной фигурки. Сам же хозяин со своим южным помощником строгал крупные доски на центральном верстаке.
– Сархат, где твои соплеменники? – хозяин мастерской обратился к своему помощнику. – Мои друзья уже давно здесь, скоро закончат все свои дела и станут расходиться.
– Уважаемый Илья! Подожди, пожалуйста, а? Давай я побегаю сейчас, узнавать буду, где они, да? – молодой южанин оставил доску на верстаке и, накинув тёплую куртку, собрался на выход.
– Сбегай, конечно. Только толпы не создавайте. Больше трёх не надо приводить, – добавил вслед плотник.
– Это правильно. Ни к чему нам сейчас внимание такое, – буркнул себе в нос лысый кузнец, но услышали все.
Через четверть часа во дворе стало шумно. В открытую половинку ворот люди по двое заносили на плечах во двор крупные сосновые брёвна и складывали их вдоль забора. Сложив брёвна, они со двора не уходили, а скапливались возле противоположной двери. Илья сначала хотел остановить это, но вовремя понял хитрость званых гостей и спокойно наблюдал за происходящим.
– Илья, а зачем тебе столько брёвен? – спросил один из близнецов.
– Да я сараюшку перестроить решил поправить немного, покосилась чуток. А если честно, то я вообще не понимаю, что происходит.
Четырнадцатое бревно было последним, потому что Сархат проворно прикрыл глухую воротину двора. Положив это бревно в кучу, два южанина возрастом около сорока направились не к толпе, а к крыльцу, где стояли знатные ремесленники столицы.
– Доброго здоровья хозяевам и достатка этому дому! – начал один из них. – Поверь мне, это не все брёвна в этом городе. Если надо будет мы за один раз принесём тебе в девять раз больше. А если очень надо будет, женщины, старики и дети тоже принесут тебе брёвна! И тогда твоего двора будет мало, – сказав это, он сделал необычный жест левой рукой и двадцать с лишним человек проворною толпой удалились через приоткрытые Сархатом ворота.
– Понял тебя, – с улыбкой ответил Илья. – Прошу в дом. Обсудим дела текущие.
– Спасибо, уважаемый Илья, в другой час в другой день мы обязательно присядем за богатый стол, но сейчас не то время, – ответил второй гость. – Давай поговорим о делах.
– О делах, так о делах, – согласился хозяин. – Тогда пройдём в мастерскую. Чего на холоде стоять?
Вернувшись в мастерскую, люди расположились вокруг центрального верстака, где были собраны несколько небольших стопок строганых досок. Расторопный Сархат попытался найти себе местечко в этом кругу, но ему поручили самое ответственную задачу, следить за «шухером». Его сестра Байзо довольно быстро справилась с лёгким угощением в виде бутербродов и чая для всех мужчин в мастерской.
– Мне правильно люди говорят, эта женщина жена у тебя, не служилка? – спросил южанин, когда та поставила перед ним полную чашку ароматного чая.
– Да. Она моя жена.
– Значит, я опоздал, – он грустно бросил взгляд на отходящую фигуру Байзо. – Знал бы ты, из чьего семени вырос и расцвёл этот изумительный цветок! – девушка заметно засмущалась и теперь в её учтивых движениях появилась суета. – Ладно. Сейчас не об этом.
– Как назвали тебя родители, и как теперь называют тебя люди? – Илья вдруг вспомнил о манерах в старой сказочной повести, которую он в далёком детстве перечитал пару раз.
– Зелимзан. Это имя дал мне мой дед при рождении. Зелимзан Махди, так часто обращаются ко мне люди.
– Тогда скажи, как мне называть тебя?
