– Да, я готов развивать технологию во благо Аридафии, «Плазмиды» и всех граждан, – произношу я, чувствуя, как пересохло в горле. Боковым зрением я вижу, как Альбертине одобрительно кивает. Нордман отворачивается и вновь смотрит куда-то прямо перед собой. Председатель объявляет об окончании защиты. Я оказался слабаком, я не смог сказать ничего внятного. Не смог отстоять настоящих интересов граждан. Я не войду в историю науки, я вообще не войду в историю. Заурядный продажный тип. Вот кто я.
Через полчаса, посовещавшись, комиссия объявляет, что моя защита прошла успешно и теперь я дипломированный бакалавр нейронаук. Нордмана нет на оглашении результатов. Возможно, он уже заранее знал, какое решение примут. Спустя минуту мне приходит в голову, что ему просто было жалко на меня смотреть. Чего он от меня ждал? Что я откажусь от защиты или попрошу никогда не использовать технологию? Я не стал искать своего научного руководителя и побрёл в сторону выхода.
В вестнике одного старинного университета, здание которого сейчас покоится под водой, я читал, что раньше студенты закатывали вечеринки по случаю сдачи экзаменов. Сейчас эта традиция утеряна. Лишь иногда студенты – те, что из богатых семей – кучкуются на официальных мероприятиях, где напиваются до сверчков в глазах.
Я не любитель выпивки. Один из наших соседей по лестничной площадке то и дело пьянствовал. Я видел, как однажды он, будучи трезвым, поздоровался с Дэйвом и пригласил его зайти на бокал виски. Я читал дома книжку, Никса была совсем маленькой, и поэтому спала. Мама была на работе. Через два часа Дэйв вернулся, едва переставляя ноги. Из коридора Дэйв окликнул меня по имени, но я даже не сразу понял, что он меня зовёт. Его голос звучал так, словно его записали на диктофон, а потом пропустили через какой-то замедлитель. Тогда он ворвался ко мне в комнату и начал душить меня. В это же время по счастливой случайности домой вернулась мама, которая едва успела оттащить его от меня. Я точно помню: когда, еле дыша, я доковылял в ванну, то увидел в зеркале, что моё лицо стало похожим на фиолетовую сливу, а оба глаза готовы были лопнуть от переполнявшей их крови.
Дэйв потом много раз извинялся за тот случай, и я его даже простил, но раз и навсегда пообещал себе никогда не пить. Сейчас я знаю, что люди по-разному реагируют на алкоголь. Кто-то добреет и размякает, а некоторые, напротив, становятся свирепыми и опасными. Наверное, я даже рад, что у меня особо нет друзей в колледже и мне не придётся пить с кем-нибудь из них.
Я спускаюсь на первый этаж. Приходит сообщение от Никсы: «Как ты, братик? Всё получилось? Мы с мамой волнуемся за тебя». Я улыбаюсь. Так приятно, когда кто-то волнуется за тебя. Я отвечаю, что всё получилось и диплом защищён. В ответ Никса отправляет несколько графических значков. Мой взгляд отрывается от экрана коммуникатора. По бокам парадной лестницы высятся светлые колонны. Между ними портреты выдающихся мыслителей, учёных, изобретателей. Раньше я даже не замечал, как их много. Ловлю себя на мысли, что к своему стыду, едва ли я узнаю среди них Евклида или Спинозу, хотя и слышал про них немало. Сегодня настала пора попрощаться с этим миром науки, теперь меня ждёт совсем другая – интеллектуальная работа, не менее интересная.
Мимо проходит группа первокурсников, в чём-то я им даже завидую. Они совсем дети, на них нет ещё груза ответственности… «Чёрт, неужели теперь я совсем взрослый? И теперь с меня будут спрашивать, как со взрослого?» Эта мысль заставляет меня поёжиться. Диплом мне выдадут только через две недели, а завтра начнётся обещанный отпуск в Корпорации. Я планирую навестить маму и Никсу.
Выйдя из дверей и спускаясь по широкой лестнице, я гордо смотрю вперёд. Быть может, со стороны я похож на одного из пижонов из центра Мингалоса. Сегодня можно. Теперь я дипломированный бакалавр нейронаук. Лёгкий ветерок закручивает потоки воздуха, холодит нос и уши. Я дышу полной грудью. Даже мысли о ключе и вопросе, который задала Альбертине, сами собой рассосались. Когда каблук ботинка соскальзывает с последней ступени лестницы, боковым зрением я замечаю, как кто-то пристально на меня смотрит. Повернув голову вправо, я вижу, как коренастый мужчина с широким подбородком буравит меня взглядом. Я не могу различить его лица, потому что солнце слепит глаза. Только замечаю странный синий пояс поверх серой фланелевой рубашки с длинным рукавом. Человек не сводит с меня глаз. Сердце колотится, давление распирает виски.
