Ретроградная Венера полностью

– Ладно-ладно, – примирительно говорю я. – Переходим к плану Б.

– Ты звонила тете? – интересуется Фрэнки.

– Да, я чуть раньше пыталась ей набрать, – отвечаю я, вытаскивая из кармана телефон. – Звонок почему-то не проходит.

Я еще раз звоню Рози. Снова безуспешно.

– Дай-ка я попробую. – Фрэнки жмет клавиши и озадаченно хмурится. – Странно.

Я гляжу на телефон, который мне ужасно хочется швырнуть через весь зал, и на экране высвечивается текстовое сообщение на французском от некоего… Жака? Я не понимаю ни слова.

Фрэнки наклоняется к моему телефону и начинает читать сообщение:

– Там говорится… – Она замолкает и переглядывается с Кристианом. – «Удачи сегодня вечером и… поздравляю с открытием отеля».

– А зачем столько сердечек? – удивляюсь я.

– Ты же знаешь французов, – объясняет моя подруга. – Они такие эмоциональные.

– Погоди! – восклицаю я. – А откуда ты знаешь французский?

Она вздыхает, будто я спросила, существует ли Санта-Клаус.

– Ну тебя и плющит! Милая, напоминаю: я окончила магистратуру в Сорбонне.

– Ничего подобного! – мотаю головой я. – Ты училась в Нью-Йоркском университете!

Фрэнки смотрит на Кристиана, потом на меня, и тут появляется официант с нашими блюдами. Несколько минут мы едим молча, размышляя над нестыкующимися фрагментами этой сводящей с ума головоломки.

– Лена, я только одного не пойму, – наконец заговаривает Фрэнки, отрываясь от салата с руколой. – Когда мы приезжали прошлым летом, ты бегло говорила по-французски. Что случилось?

– Не знаю, – отвечаю я, не поднимая глаз.

– Ладно. Мне нужно в туалет.

Когда Фрэнки уходит, я прячу лицо в ладонях.

– Она переживает за тебя, вот и все, – объясняет Кристиан. – Да и я тоже.

Я отнимаю руки от лица, и мы долго смотрим друг на друга в упор. Наконец я отвожу глаза, и Кристиан отодвигает в сторону свой стейк с картофелем фри.

– Что из последнего ты помнишь? Попробуем начать с этого.

Тот самый взгляд – я уже видела его раньше, очень давно. Я крепко зажмуриваюсь и, открыв глаза, пытаюсь разлепить губы, чтобы заговорить, но слова не идут с языка. Сцены, которые проносятся у меня в голове, вообще не должны всплывать в памяти. На самом деле я изо всех сил старалась их забыть: вечер в Нью-Йорке в маленьком итальянском ресторанчике возле Карнеги-холла[15]. Фрэнки тогда уехала до утра на встречу выпускников магистратуры, а мы с Кристианом встретились, чтобы поужинать. Конечно, она была в курсе. Это же не какой-то непристойный секрет. Ей нравилось, что мы с Кристианом составляем друг другу компанию. Но, несмотря на ее одобрение, и я, и Кристиан уверены: узнай Фрэнки то, что стало очевидно в тот вечер, она бы это точно не одобрила.

Может, всему виной была бутылка Barolo, хотя Кристиан выпил гораздо больше меня, или веселый спектакль в небольшом театре, куда мы случайно забрели позже тем вечером, или едва освещенный бар в подвальчике, в который пошли потом. Кристиану с его ростом в 192 сантиметра пришлось нагнуться, чтобы войти в низкую дверь. В любом случае мы оба знали – и знаем до сих пор: в тот вечер мы пересекли черту. Как он на меня смотрел, как я просунула свою руку в его, касание наших коленей под барной стойкой, когда мы сидели близко друг к другу – слишком близко. В тот вечер мы опасно балансировали на грани, и оба это понимали.

Когда бар закрылся и настало время нам с Кристианом заказывать отдельные такси, мы стояли на улице, прижавшись друг к другу, чтобы сохранить тепло. Да, было минус пять, но вовсе не холод притягивал наши тела друг к другу, а нечто другое, гораздо более мощное. Нами завладела какая-то сила или даже магнит, который начисто лишал силы воли.

Той ночью часть меня хотела уступить влечению. Покориться и растаять в объятиях его сильных рук. И даже признаться, что иногда мне жаль, что тогда, много лет назад, в баре к нему подошла не я, а Фрэнки. Я могла бы сказать ему правду той холодной ночью… Вместо этого я пожелала ему спокойной ночи и села в свое такси, потому что я люблю свою подругу. И всегда буду любить.

– Ребята! – восклицает Фрэнки, садясь за стол. – Французские туалеты – это нечто! Все время забываю: здесь принято оставлять дежурной на чай. Интересно, а если бы у меня не было при себе наличных евро?

– Тогда «тебе никакого супа»! – Кристиан с улыбкой цитирует знаменитую фразу из «Сайнлфелд», культового сериала девяностых.

Фрэнки слегка раздраженно возражает:

– Дорогой, я вообще-то о туалете. При чем тут суп?

Мы с Кристианом обмениваемся понимающими взглядами. Она явно не смотрела ту серию.

– Ну-у? – Фрэнки скептически смотрит на меня. – И как ты собираешься продержаться сегодняшний день?

– Не знаю.

– Я как раз спрашивал, что Лена помнит, – вступает Кристиан.

– Отличная идея, – хвалит Фрэнки. – Лена, что ты помнишь?

Я опираюсь локтем на стол и кладу подбородок на ладонь.

– Как я уже говорила, я прилетела из Сан-Франциско, чтобы навестить тетю на Бейнбридж-Айленде.

– Из Сан-Франциско?! – изумленно переспрашивает Фрэнки.

– Да. Я там живу. И работаю.