— И попробуй перед зеркалом потренироваться улыбаться. То, что у тебя сейчас на лице, скорее раздражение вызывает, чем что–то еще. Губы так сильно не растягивай и глаза не щурь. Обрати внимание на то, как улыбаются остальные люди, в большинстве случаев они задействуют не только мышцы лица, но иногда и все тело целиком — меняют позу, наклоняют голову или делают какие–нибудь жесты. К тому же в разных ситуациях и улыбки должны быть разные, никто не использует постоянно одну и ту же.
— Ты много об этом знаешь.
— В семь лет у меня была та же проблема, что и у тебя. Я даже улыбнуться не мог, не говоря уже о большем. Ты, наверное, слышал, что тогда Итачи вырезал весь клан Учиха. Он оставил в живых только меня, но погрузил в Цукиеми, где раз за разом показывал, как убивает наших родителей, надеясь, что ненависть к нему поможет мне стать сильнее. Но что–то пошло не так, и я целых две недели провел в этом аду. Когда я очнулся, я был не более чем живым трупом, я разваливался на куски, и никому не было до меня ровным счетом никакого дела. Прозвучит пафосно, но Наруто стал тем, кто осветил мой путь во тьме. У него есть особый дар, о котором он сам не знает — он способен исцелять души. Он тот, за кем хочется следовать. И он единственный человек, который так часто улыбается, как бы тяжело ему ни было.
Мы вдвоем посмотрели на Наруто, который как раз с дурацкой улыбкой на лице подбирался к стене, разделявшей мужские и женские купальни. Но Ямато–семпай поведал ему историю о том, как Джирайя впервые оказался на пороге смерти, избитый Тсунаде за подглядывания в бане. Узумаки застыл истуканом, трясясь от ужаса.
— А если бы он был еще и умным, то стал бы настолько идеальным, что остальным осталось бы только утопиться от чувства собственного несовершенства, — с улыбкой добавил я.
— Эй, Наруто! — тот не отреагировал, и я кинул в него полотенцем, чтобы привлечь внимание. — Не тормози, ужин ждет!
Узумаки моментально оживился, позабыв о пережитом ужасе, и побежал одеваться.
— Почему ты рассказал мне все это?
— Ну, мы же собираемся стать друзьями, а значит, должны многое знать друг о друге.
— Хоть ты так и говоришь, думаю, Сакура и Наруто думают иначе.
— Они просто слишком мало о тебе знают, — я улыбнулся, а потом стер с лица всякое выражение. — На самом деле, это со мной подружиться практически невозможно. На всем свете есть только три человека, которые мне действительно дороги. Это у Наруто столько друзей, что и сосчитать нельзя.
Я встал, собираясь уйти из купальни.
— Но я в тебя верю, Сай. Если ты постараешься, то у тебя все получится.
Не знаю, насколько мои слова подействовали на Сая, но это не так уж важно. Думаю, все в любом случае пройдет по канону, и Наруто задействует свой «мозговынос».
Утром Сай поднялся самым первым и вышел наружу. Я всю ночь наполовину спал, наполовину бодрствовал, все–таки, у нового члена команды основное задание — убить меня, не стоит искушать его больше необходимого. Я встал следом за Саем и десять минут спустя нашел его на берегу пруда.
— Не против, если я присоединюсь?
— Мне все равно, — пожал плечами Сай.
Я сел рядом и взглянул на его рисунок.
— Можно посмотреть твой альбом?
Сай несколько секунд помедлил, а потом все же протянул его мне. Манера рисования у него была довольно своеобразная, но весьма живая. Парень словно бы специально избегал реалистичности в изображениях, в альбоме были либо цветные абстракции, либо стилизованные портреты, впрочем, узнать изображенных было не сложно. Там было даже мое лицо, и как мне показалось, срисованное из книги бинго, где имелась моя фотография в тринадцатилетнем возрасте.
Я вернул альбом обратно.
— У тебя весьма интересный стиль. В качестве ответной услуги могу продемонстрировать кое–что из своих картин, правда, я не пользуюсь кисточками и красками, у меня другие изобразительные средства.
Сай, кажется, заинтересовался и повернулся ко мне. Я подул на ладонь, и с нее полетела золотистая пыльца, складываясь в причудливые узоры. Постепенно прозрачное золотистое облако окутало весь пруд и нас с Саем. Шелест листьев, журчание воды и щебет птиц постепенно слились в одну мелодию, которая медленно набирала громкость и силу. Для создания музыки мне не нужны были музыкальные инструменты, и я понемногу вплетал в мелодию звуки фортепиано и скрипки. Центральная часть облака сложилась в стайку сверкающих бабочек. Я протянул руку, и самая крупная села мне на палец. Я пересадил ее на плечо Саю, и для него окружающий мир мгновенно изменился. Лучи солнца стали хрустально прозрачными и почти осязаемыми, каждый глоток воздуха казался необычайно сладким и доставлял небывалое удовольствие, а музыка мягкими волнами расходилась по всему телу и звучала будто бы в каждой клеточке.
Глаза Сая пораженно расширились. Он сидел неподвижно, пока не отзвучали последние ноты, и золотой туман окончательно не рассеялся.
Кажется, парень хотел что–то сказать, но тут раздались чьи–то шаги.
— Привет, Саске, Сай. О, ты рисуешь? — Сакура подошла ближе и заглянула в альбом парня.
— А что?
