Малик напрягся, будто она бросилась на него с кулаками. Не стоило ей этого говорить. Он признался в своей боли, своих чувствах и переживаниях касательно смерти его невесты. У него были чувства. Но отделаться от сомнений девушка не могла. Тем не менее это не дает ей права обвинять его в бесчувственности.
Сидни отвела от него глаза и облизнула губы.
— Прости меня, — произнесла она. — Я не это имела в виду.
— Я думаю, мы оба знаем, что ты имела в виду. — Тон его голоса был равнодушным.
«Никаких чувств у тебя нет!»
Малик никак не мог выкинуть эти слова из головы, как бы сильно он ни старался.
Солнце давно зашло, воздух остывал. Малик сидел с бедуинами, собравшимися вокруг костра. Они курили кальян и пили кофе. Он почти не участвовал в беседе, его мысли витали где-то далеко.
«Никаких чувств у тебя нет!»
У него были чувства, но еще в раннем возрасте он научился прятать их глубоко внутри. Если ты равнодушен, никто не сможет причинить тебе боль. Малик перестал переживать по поводу матери, когда ему было три, по поводу няни — в шесть.
Он вырос и понял для себя, что никто не заставит его делать то, чего он не хочет. Никогда! В детстве у него не было выбора, но сейчас он сам решает, как ему поступить, независимо от того, что считает его семья. Малик был третьим сыном в семье. Его упрямство раздражало, но совладать с ним было невозможно. И в самом деле, после попытки организовать свадьбу сына с Димахой больше отец на поиске очередной невесты не настаивал. Но, как только Адан пришел к власти, мать Малика была полна решимости найти для сыновей жен и ожидала наследников. Претендентов на трон было предостаточно. Было по крайней мере четыре наследника, а поскольку Изабелла была беременна, их стало еще больше.
Малик всегда хотел найти идеальную жену, но только тогда, когда будет к этому готов. Он еще не остепенился, не наигрался.
«Никаких чувств у тебя нет!»
Перед глазами все еще стояло лицо Сидни, бледное, уставшее. Голос ее дрожал от напряжения. Малик отрицал все, в чем его обвиняла девушка, и все же…
В чем-то Сидни была права. Он знал, чего ему следует ожидать от ее приезда. Малик просто откладывал неизбежное. Но эта девушка стала частью его жизни, он хотел быть с ней, он желал ее.
Малик знал о ее чувствах к нему, и он никогда бы не воспользовался этим. Он был богатым принцем, который считался самым завидным женихом.
Женщина, на которой он женился, сорвала большой куш. Ей сильно повезло. Малик был призом, находкой. Он нахмурился.
Когда-то она его любила. Малик это понимал, хотя она не так и часто об этом говорила. Сидни его любила. Но этого было недостаточно. Если бы она любила, она бы не убежала.
Между ними ничего, кроме страсти, не осталось. Она больше его не любит, но все еще желает. Понять это можно с легкостью. Когда Сидни была рядом, чувствовалось напряжение, в теле возникала дрожь. Когда Малик касался ее, Сидни льнула к нему всем телом, но этих чувств девушка боялась, как огня, внутри возникала внутренняя борьба, и она отталкивала его.
Он нуждался в ней. Малик помнил ее прикосновения, ее запах, по которым сильно скучал. Мужчина вновь хотел обладать ею, впиться в ее губы и провести с ней ночь. Он хотел, чтобы Сидни призналась, что нуждается в нем. Между ними еще ничего не закончилось.
Да, он привез ее в эту пустыню потому, что хотел позлить, но еще потому, что хотел отвлечься от дел. Здесь ничего не тревожило, не отвлекало. Малик встал со своего места, поблагодарил бедуинов за помощь и их гостеприимство и направился к шатру, к своей жене.
Сидни лежала на большой кровати, завернувшись в меха. Девушка была удивлена, насколько холодно стало в пустыне после захода солнца. Малик послал за едой, но после этого Сидни его больше не видела. Он оставил ее в этом шатре совсем одну.
Почему, как только они оказывались наедине в одном помещении, их общение перерастало в словесную перепалку? Почему они пытались уколоть друг друга побольнее? Почему наружу выплывали старые обиды?
Сидни подложила под голову руку и уставилась в потолок. Из-за шороха в соседней комнате ее сердце бешено застучало. Она села, укутавшись в меховое покрывало. Что, если это был не Малик? Пустыня была дикой и безлюдной, к ее ужасу, здесь не ловила мобильная телефонная связь. Что же ей делать?
На стене появилась тень. Это был высокий мужчина. Он зашел в комнату.
— Малик, это ты? — прошептала девушка.
— Ты еще не спишь, — сказал он.
От облегчения тело Сидни расслабилось.
— Не сплю. Тут так тихо.
Это не то, о чем она в действительности думала. Сидни переживала за Малика. Он начал снимать с себя одежду. Она видела, как освещался его торс при свете лампы. Дыхание участилось.
— Я не з-знала, когда ты придешь. Я, пожалуй, лягу на диван в другой комнате.
Малик сел на краешек кровати и принялся снимать ботинки.
— Нет, — сказал он, и сердце ее замерло.
— Нет? Я не собираюсь спать с тобой на одной кровати, Малик. И секса между нами не будет, — поспешно ответила Сидни.
— Думаешь? Ты все продолжаешь гнуть свою линию, но я тебе не верю.
