— Лишь потому, что молодая девушка умерла. Но если бы мы все же поженились, возможно, я сделал бы ее несчастной.
Сидни вздохнула:
— То, что случилось, можно назвать трагедией. Но я не могу поверить, что всему виной только твои слова. Возможно, она была просто в отчаянии, переживала какие-то еще проблемы. Ей нужна была помощь, но никто этого не заметил.
— Я сомневаюсь, что такой выход из ситуации не был ее идеей.
Сидни ощутила подступающий ужас.
— С чего ты взял?
Воцарилась тишина. Сидни начала сомневаться, что Малик ответит, но он все же собрался с духом и нарушил молчание.
— Она отправила мне сообщение в тот день. Димаха уверяла меня, что сделает нечто ужасное, если я не позвоню ей.
— А что сделал ты?
Малик повернул голову в другую сторону и посмотрел вдаль. Затем резко вскочил, все его тело задрожало от напряжения.
— Что? — взмолилась Сидни, хватая его за руку. — Что такое?
Небо стало темнее, чем прежде. Горизонт был залит темно-фиолетовым цветом, это угрожающее пятно расползалось дальше по горизонту. Ноги Сидни стали ватными. То, что происходило, наводило на нее жуткий страх.
Малик повернулся к девушке и подтолкнул ее к пассажирской двери автомобиля.
— Залезай, Сидни. Закрой все окна и вентиляционные решетки.
Она сделала так, как попросил Малик. Адреналин в крови зашкаливал. Он последовал ее примеру и тоже забрался в машину.
— Песчаная буря надвигается? Да?
Девушка не знала, чего ожидать от бури, но тут же вспомнила слова принца. Если она доберется до них, им несдобровать.
Малик кивнул в ответ и обернулся, наблюдая за надвигающейся темнотой. Сидни сделала то же самое. Туча нагоняла их с бешеной скоростью. Девушка почувствовала себя такой крохотной перед надвигающейся опасностью, как песчинка в этой необъятной пустыне.
— Мы умрем? — со страхом в глазах произнесла Сидни.
Малик посмотрел на нее, взгляд его был серьезен как никогда. Он взял ее за подбородок и крепко поцеловал.
— Нет, мы не умрем. Я обещаю тебе, Сидни.
— Ты не можешь быть уверен в этом. Как ты можешь обещать? — молила Сидни.
— Я видел такое не раз. Мы будем в порядке. Но на протяжении какого-то времени нам придется претерпеть некоторые неудобства.
Сидни верила и не верила. Мелкие песчинки оставляли царапины на капоте, а небо над ними все еще оставалось чистым. Но долго это не продлилось.
В течение пятнадцати минут видимость была нулевой, Сидни даже не могла разглядеть капот автомобиля. Нервное напряжение нарастало, девушку бросало в жар. Как только солнце спрячется за горизонт, станет прохладнее, температура опустится и жара спадет. Этот факт успокоил ее.
— Скажи мне, что еще плохого может произойти. Мне нужно знать, Малик.
— Мы можем оказаться погребенными заживо. Дюны близко, но все зависит от направления ветра. Нас может накрыть волной…
— И что тогда делать?
— Пытаться вылезти наружу.
— А как насчет кислорода?
— У нас есть несколько баллонов. Такие же, как используют альпинисты, — пояснил принц.
— Значит, мы сумеем спастись.
— Да.
Ее бил озноб. Буря по-прежнему бушевала. Сидни поднесла кулак ко рту и начала непроизвольно покусывать костяшки пальцев.
— Я позвонил ей, — сказал Малик, обращая ее внимание на себя. Он сидел в достаточно расслабленной позе, одна его рука лежала на руле, а голова покоилась на подголовнике.
Она не забыла, о чем они говорили до разбушевавшейся бури, но Сидни явно не думала, что он все же ответит на ее вопрос. А возможно, принц просто решил немного отвлечь девушку.
— Серьезно?
От выражения его лица ей стало не по себе. Оно все еще выражало страдание из-за случившегося с Димахой. Но Сидни ничего не могла бы сделать, чтобы облегчить его боль.
— Я позвонил. — Его пальцы вцепились в руль. — Я был так зол. Я просил ее перестать драматизировать, сказал, что абсолютно ничего нельзя изменить, ведь полюбить я ее все равно не смогу.
Сидни протянула руку к его руке, в надежде немного его успокоить.
— Мне так жаль. Я понимаю, что повторяю одно и то же вновь и вновь, но что еще я могу сделать или сказать.
— Вот и все. Я был не прав и лишь причинил Димахе боль. Прошло вот уже десять лет, а я по-прежнему чувствую свою вину и всегда буду…
Буря завывала пуще прежнего, заставляя ее вздрагивать каждый раз. Малик же был относительно спокоен.
— Я думаю, это нормально, — начала Сидни, повышая голос, чтобы перекричать завывания ветра. — Если бы ты не чувствовал вины, если бы не думал о ней, ты бы не был тем мужчиной, каким являешься сейчас.
— И какой же я, Сидни?
Что она может ответить? Признаться, что он мужчина, в которого она влюбилась? Разве это спасет или же исправит ситуацию? Едва ли.
— Хороший человек. Мужчина, который переживает, если обидел или причинил боль кому-то.
Малик протянул руку и коснулся ее щеки. Ее кожа покрылась мурашками от его прикосновения.
— Я причинил тебе боль.
Девушка опустила глаза и призналась:
— Да.
— Я этого не хотел.
— Рано или поздно это бы произошло, — сказала она.
Пальцы его застыли.
— С чего ты взяла?
