Ей понравилось, что Малик не стал скрывать правду, но в то же время лучше бы она не знала, какая опасность им грозит. Сидни прислонила лоб к стеклу и на мгновение прикрыла глаза.
— Но я могу различить тьму за окном. Мне кажется. Если бы песка было так много, смогла бы я увидеть, что на улице темно?
— Ты права, но, если дюны неустойчивы, они могут обвалиться и засыпать нас песком. В салон проник лишь верхний слой, но я не знаю, сколько его там всего.
«Замечательно! Просто превосходно!» — подумала Сидни.
Девушка сделала глубокий вдох и снова попыталась открыть окно. Песок начал сыпаться в салон, но струйка быстро иссякла.
— Открой окно посильнее и попробуй выставить наружу руку. Только очень осторожно. Проверь, чувствуешь ли ты песок.
Она сделала, как он просил.
— Я ничего не чувствую.
Малик выдохнул с облегчением.
— Хорошо. Теперь дай мне проверить. У меня руки длиннее.
Он наклонился к Сидни, его обнаженный торс был в нескольких дюймах от ее лица. Девушка закрыла глаза и попыталась не делать лишних движений. Через некоторое время он открыл дверь.
— Мы наконец свободны, — произнесла она. — Но как же это возможно, ведь песка было так много?
— Он сыпался с крыши. Теперь вылезай очень аккуратно, а затем скажи, что ты видишь.
Сидни выскользнула из внедорожника. Ее обдуло прохладным ветром. Девушка подняла голову и увидела чистейшее небо, усеянное миллиардами звезд.
Но «лендровер»… Сидни вздрогнула.
— Машина наполовину зарыта в песке, — сказала она. — В основном твоя сторона.
Слева автомобиль на три четверти был в песчаном плену.
Малик последовал за девушкой. Он долго изучал картину, которая предстала перед ним. Автомобиль выглядел словно одна из тех скульптур Микеланджело, которые так и не были закончены.
— Нам несказанно повезло,
— Мы могли бы погибнуть, ведь так? Если бы буря продлилась дольше…
Принц повернулся к ней, его лицо было суровым.
— Не думай об этом. С нами все в порядке.
Сидни застряла в этой пустыне с Маликом. Они были так ничтожны по сравнению со стихией. А что уж говорить про их проблемы…
— Пустыня — это суровое место.
Девушка вздохнула:
— Я смотрю, сложившаяся ситуация тебя не волнует. Мы ведь могли погибнуть!
— Но мы же не погибли, — равнодушно произнес Малик. — Нас спасут. Я же обещал, что все будет хорошо.
— Неужели ты ничего не чувствуешь? — От злости у Сидни по щекам полились слезы, но она тут же смахнула их тыльной стороной ладони.
Принц смотрел на нее с печальным выражением лица.
— Мне жаль, Сидни.
— Жаль?
— Не стоило тебя привозить сюда. Не стоило приезжать в Джафару.
Непонятно, по какой причине, но его слова причинили ей боль.
— Тебе пришлось. Мы должны быть вместе, пока не разберемся с… бракоразводным процессом, — заикаясь, промолвила девушка.
Малик покачал головой. Его лицо напряглось, а глаза горели яростью.
— Ты свободна.
Девушка не понимала, о чем он говорит.
— Но сорок дней…
— Это все ложь!
Она посмотрела на Малика:
— Ложь?
— Я бы сказал, преувеличение, — ответил принц. — Закон существовал, но Адан провел некоторые реформы и многое изменил. Данный закон был необходим, чтобы защитить женщин. Бывшая королева уговорила своего мужа выпустить этот закон, когда ее сестра была замужем, но через пару дней король отрекся от престола. Думаю, что случилось нечто ужасное.
— Почему? — спросила Сидни. Дрожь начала распространяться по всему телу, но вовсе не от холода, а от злости. — Почему ты так поступил?
Малик взмахнул рукой.
— Потому что я так захотел, — ответил он. — Потому что ты ушла от меня, и я разозлился.
— Это твой способ отомстить мне?
Малик вовсе не пытался отомстить, но слова будто застряли в горле, и он не мог ничего с этим поделать. Принц не мог признаться Сидни в своих истинных чувствах, не мог сказать, что нуждается в ней. Он видел в этих желаниях и в проявлении чувств слабость. Если тебе кто-то нужен, ты многое отдаешь, а взамен можешь получить лишь боль. Тебя могут ранить в самое сердце.
— Нет, это вовсе не месть.
Малик потянулся к спутниковому телефону, который лежал в салоне автомобиля. Теперь, когда буря закончилась, можно было вызвать подмогу.
— Я не понимаю тебя, — сухо отметила Сидни.
Малик повернулся к ней.
— Я думаю, мы уже уяснили для себя, что понять действия друг друга нам очень непросто.
Девушке было нелегко скрыть свою злость.
— Мне пришлось полностью изменить планы, чтобы приехать сюда.
— Ты моя жена, Сидни. Ты согласилась быть моей в день нашей свадьбы.
Сейчас, оглядываясь назад, причина его приезда в Лос-Анджелес была бессмысленна. Тогда же он видел цель и логику: Сидни собиралась встретиться со своим адвокатом, и Малик хотел это предотвратить. Он понятия не имел, что же делать по приезде в тот дом, в Малибу, той ночью.
— Да, но все это произошло задолго до того, как ты сказал, что брак со мной — ошибка! А затем я пожалела, что вышла за тебя замуж.
