Мужчина с угасшим лицом вновь взялся за ус.
Прочитав несвойственное вдовствующей императрице письмо, он устало подумал, что Аликс никогда не позволит Мамá распоряжаться их жизнями. Но первая мысль, омрачившая чело после прочтения послания, была ошибочной. Аликс не просто согласилась – восприняла мамину весть, как голос с небес, мигом затмивший в ее сознании все предыдущие события: бунт, революцию, арест и отчаяние:
– Как я жалею, что не встретилась с Отроком раньше! Наш Друг был очень высокого мнения о нем. Он сказал мне, что Михаил спас Ему жизнь…
Остальное говорить было без надобности.
Мужчина с угасшим лицом устало прикрыл глаза. Они покинули Царское Село в 6 утра… Накануне Керенский внезапно привез к нему брата, великого князя Михаила. Затем милый Миша уехал, стрелки´ таскали багаж, они ходили взад и вперед, ожидая подачи грузовиков. Час отъезда держался в тайне от них. Никто точно не знал, куда их везут…
Никто, кроме Отрока Пустынского!
Когда рокового 9 марта поезд привез его, арестованного, отрекшегося, из Могилева на Царскосельский вокзал, сопровождавшие уже-не-царя лица из свиты бежали. Выскакивали из вагонов и бежали прочь по платформе, не оглядываясь, чтоб посмотреть на него – бывшего… Все отвернулись от них!
Но там, в заметенном снегом Могилеве, где он показал матери пачку телеграмм от главнокомандующих, дружно выказывающих свое нежелание видеть его государем, мать, рассудительная датская принцесса Дагмара, лишь быстро перекрестилась, шепча:
– Все, как он сказал…
Но чем дальше, чем несомненней сбывалось все, сказанное далеким Отроком Пустынским, тем огромней в душе поднимался страх. Ибо две строки предсказания гласили: «…страна утонет в крови… своим бездействием он обречет жену и детей на ужасную смерть».
