Чрезвычайно интересно отметить, насколько отличаются такие экспедиции в Провансе и в Норфолке. Отчасти это связано с одеждой: мое укутанное и увенчанное шерстяной шапочкой осеннее-восточно-английское «я» не имеет ничего общего с моим одетым в льняную рубаху méridionale[290] alter ego.[291] В Англии я — чудак, противоестественным образом ставящий под угрозу собственное здоровье; во Франции я — разумный человек, рационально извлекающий максимальную пользу из природных богатств, получая при этом удовольствие, да еще и сэкономив заодно несколько франков. Воздух в Провансе (когда не дует мистраль, конечно, так как этот феномен делает поход за грибами, более того саму мысль о нем невозможными) напоен запахом ароматных трав, garrigue.[292] В Норфолке, порой, перед тем как окунуться в глубокую тишину английского леса, мне чудится, что я улавливаю тончайший намек на запах моря. Вообразите себе, пожалуйста, здесь пассаж, пробуждающий сравнительные воспоминания о походах за грибами в разных частях Европы, с большим количеством свежих метафор и любопытных фактов.
Я припарковал машину на боковой полосе, рядом с разрешенным местом для пикника — километрах в десяти от дома, в холмистой местности (хотя и не
Прогулка заняла двадцать минут. В собирании грибов приятно сочетаются активные действия и размышления: с одной стороны — свежий воздух, исполненное смутной надежды ранее утро, пешая прогулка, неожиданные наклоны и приседания; с другой — умственная активность, необходимая также для идентификации того, что военная стратегия — один из тех эвфемизмов, что зачастую кажутся еще более кровавыми, чем сами термины, ими замещаемые, — называет «взятием цели». Эту атмосферу сбора грибов с фальшивой веселостью описал Лев Толстой в «Анне Карениной». В действительности это занятие требует тревожной сосредоточенности на собственных действиях, твердого намерения вернуться домой с грибом или на грибе, готовности плыть по течению, безмолвной смеси скуки и тревоги, знакомой охотникам и психоаналитикам. Приходится столько смотреть себе под ноги, что может закружиться голова, когда наконец отрываешь взгляд от земли и понимаешь, где ты и кто ты. Забавно, но в этот раз я тут же набрел на семейку здоровеньких cèpes под первыми же двумя деревьями, которые я осмотрел, — дела у месье Робера шли бы очень и очень неплохо, найди он хоть что-нибудь в этом роде. Я насладился одной из приятных составляющих грибничества — коротким восторженным ощущением тайного торжества. В иной день, отправившись на прогулку с иными целями, я был бы очень рад обнаружить, что моя миссия так быстро пришла к завершению. (Я мог бы даже разделить часть моей добычи с Пьером и Жаном-Люком). Но не сегодня. Я поспешил дальше. Рядом с семейкой боровиков я нашел выводок Entoloma sinuatum, ядовитого двойника луговых грибов, известного как Le Grand Empoisonneur de la Côte d'Or.[294] Этот гриб не часто увидишь в Великобритании. И снова я поспешил дальше.
Я нашел то, что искал, причем почти в точности там, где и ожидал это найти.
— Ну вы и сони, — сказал я спускающимся по лестнице молодоженам, которые, шаркая ногами, входили в кухню, заспанные и пристыженные. — И как вы думаете, который час?
Журчание в трубах и поскрипывание за кулисами уже предупредили меня о приближении предвкушаемого события. Это Хью соизволил встать. Чайник тем временем закипел. Мне показалось, или новобрачный умудрился еще потолстеть за ночь? Лаура была одета в белую футболку, рейтузы в черно-белую клетку и красно-коричневые тапочки, весь ансамбль в целом производил смутно-восточное впечатление.
— Десять часов, семнадцать минут, — твердо ответила она. — И вы сами виноваты: вы нас так хорошо накормили и напоили вчера вечером, что и не пытайтесь оправдываться. Это свежий кофе? Да? Боже, я, кажется, умерла и попала в рай.
