Эндрю Найт – успешный ресторатор, к выходу готовится его книга и телешоу с его участием. Но Эндрю выгорел, и ему больше не интересна кулинария. А тут еще и автомобильная авария… Брук Дэй, мягко говоря, огорчена, что ее машина пострадала, но тем не менее соглашается приютить незадачливого незнакомца. Ее родители управляют собственным рестораном, но сейчас для него настали не лучшие времена… Именно здесь Эндрю впервые за долгое время ощущает полноту жизни. Отношения с Брук заходят все дальше, но она все еще не знает, кто этот мужчина на самом деле…
Посвящается моему деду, который подарил мне первую книгу и на всю жизнь привил любовь к чтению.
Эндрю Найт старался не замечать ассистентку, сидевшую неподалеку и с каждой минутой проявлявшую все больше недовольства. Чтобы хоть как-то отгородиться от нее, он прижал к уху телефон и прислушивался к бесконечному трепу своей тетки.
Впрочем, у него действительно было много забот. Бросив взгляд на наручные часы, он вспомнил, что предстоящий день готовит ему достаточно стресса, а тут еще тетя Дэйзи крала драгоценное время. Но поскольку она была не только родственницей, но и менеджером, Эндрю ничего другого не оставалось, как поддерживать этот нудный разговор и надеяться, что у собеседницы вскоре пропадет голос. Тетушка продолжала расписывать свою новую идею, но уже хрипела, как от удушья. Это позволяло надеяться, что она скоро повесит трубку.
Раздосадованный, он молча слушал ее щебетание, похаживая при этом по ресторану, в котором, как и всегда по утрам, еще не было ни одного посетителя. Прошествовав мимо изящных потертых честерфилдских кресел в холле, нахмурился, вспомнив о художнике, который непременно хотел сегодня переговорить о том, чтобы выставить картины в его ресторане.
Обычно Эндрю никогда не давал согласия на такие встречи, но художник был другом брата его бывшей, поэтому он скрепя сердце договорился увидеться.
Ресторан «Найтс» в Бостоне он открыл несколько месяцев назад и сразу же получил поток звонков от старых школьных друзей, бывших подружек и давно забытых знакомых с просьбами о каких-то одолжениях. Эндрю знал, что желания всех выполнить нельзя. Но в данном случае пришлось вспомнить: эта женщина видела его голым и удовлетворяла такие его желания и просьбы, которые в Соединенных Штатах были вне закона. Поэтому отказать ей было трудно.
– Продюсеры в восторге, Эндрю! У нас…
– Постой, тетя Дэйзи, – прервал он все же ее монолог и остановился у до блеска надраенного бара. В два приема поправил барный стул, небрежно оставленный и криво стоящий возле стойки, нахмурился и буркнул в трубку:
– Ты уже и с продюсерами говорила?
Деятельная тетка виновато вздохнула:
– Знаю, что следовало бы сначала посоветоваться с тобой, Энди, но эта возможность подвернулась совершенно случайно. Нужно ковать железо, пока горячо, правда?
На ум пришли сразу две мысли: во-первых, тетка называла его «Энди», только когда хотела смягчить его и убедить в правильности своих идей; во-вторых, она употребляла поговорки, только когда ее заставали врасплох. Эндрю ни на секунду не поверил, что встреча с ТВ-продюсером произошла невзначай. Но он очень любил тетку, несмотря на ее действующие на нервы манеры и несколько странное поведение, поэтому по-джентльменски оставил все подозрения при себе.
Лишь попытался вразумить ее:
– Тетя Дэйзи, возможно, это действительно классная идея, но ресторан занимает все мое время. Я даже не знаю, как мне…
– Но, Эндрю, ты только подумай, что это будет значить для твоей карьеры! У тебя бы могло появиться собственное телешоу. Его будут транслировать
Она произносила эти слова с дрожью в голосе, словно взволнованная школьница, которая накрасилась для первого школьного бала и теперь пытается влезть в слишком узкое платье.
– Ты станешь знаменитостью, и это большой плюс, если ты хочешь открыть сеть ресторанов.
– А кто сказал вообще, что я хочу открыть сеть ресторанов? – откровенно удивившись, спросил он.
Но тетка пропустила его возражения мимо ушей и лишь благоговейно шептала:
– Вспомни о Марте Стюарт[1], Эндрю.
– Я помню о ней день и ночь, – с наигранным весельем ответил он. – Однако не представляю, какое отношение она имеет к идее моей работы в телешоу.
– Ну, перестань! – с возмущением воскликнула тетка. – Марта Стюарт – американская икона, по крайней мере в кулинарии. И она постоянно участвует во всевозможных передачах.
– Но кроме того, ее часто можно было видеть в судах, – простонал Эндрю, – и за решеткой она наверняка весело стряпала со своими сокамерницами[2]. Ты в самом деле хочешь, чтобы я брал пример с Марты Стюарт? Ты запечешь потом в пироге напильник и передашь мне его на нары?
– Одно к другому совершенно не относится. – Это прозвучало так, словно «икона кулинарии» очутилась за решеткой из-за выплюнутой на тротуар жвачки. – Не будь таким предвзятым. Если тебе не нравится Марта Стюарт, вспомни о Джейми Оливере и Гордоне Рамзи.
Эндрю тяжело вздохнул, обвел взглядом десятки бутылок, поблескивающих в свете ламп, и мысленно отметил, что нужно поговорить с сомелье насчет последней поставки пино-гри, которая обернулась катастрофой. Потом покорно спросил:
– А что с Оливером и Рамзи?
