— Да нечего продолжать, Кирилл Андреевич, — вздохнул Котов. — Я написал Косте все, что знаю о капитане с Вероникой, и уехал.
— А откуда вы вообще о нем знаете? — удивился майор. — Насколько мне известно, вы с ним ни разу не встречались. Контактов с районной полицией у вас не было.
Котов горько усмехнулся:
— Когда понимаешь, что тебя вот-вот прихлопнут, вспомнишь все, что краем уха слышал…
Тут Котов сказал чистую правду. В день, когда он решил угнать машину Ники, он бродил по ее огромному двору, выискивая уличные камеры наблюдения, тем самым краем уха зацепился за болтовню соседей возле детской площадки, услышал имя «Вероника» и притормозил. Изобразил, будто набирает сообщение на телефоне.
Соседки обсуждали недавнюю трагедию, гибель Светы Николаевой, чье тело обнаружили в квартире Вероники. Жалели их обеих — покойную и несчастную Нику, из жалости пустившую к себе побитую мужем соседку.
— Досталось же Вероничке, — сетовала щекастая тетушка в залихватской фетровой шляпке с перышком. — Затаскают ведь теперь в полицию.
— Ага, как же, — самодовольно фыркнула толстушка в синем пальто, едва сошедшемся одной пуговицей на животе. — Как ее затаскают, когда к ней Максимка Ковалев таскается ночами. Мне Николаич говорил, — понизив голос, зашептала, — что Макс к ней ночью ходит. А он — полицейский, капитан. Свою зазнобу защитит уж как-нибудь.
— Не верю что-то, — пробормотала собеседница. — Максим ходит к Веронике?
— Да точно, точно! Николаич с собакой выходил гулять, сам видел, как он к ней шастнул. Ночью.
— Да ну тебя, — отмахнулась фетровая тетушка. — Вероника — приличная, она с его бывшей женой дружила, с Марьяной. Илона говорила, что Марьяна к Нике погадать ходила, и все сбылось.
— Вот так, значит, и дружила-гадала, что мужа увела, — безапелляционно пригвоздила толстушка. И протянула: — А уж какой кардиолог Марьяна… дай бог каждому. Я к ней на среду записана…
Кумушки переключились на общие болячки, вор отправился машину угонять.
Но позже все-таки решил узнать, что за капитан такой, Максим Ковалев, появился возле Вероники. И оказалось — пригодилось. Когда могуче припекло.
Котов прекрасно понимал, что, выкручиваясь — по сути дела мечтая попросту уйти живым! — он подставляет Веронику, которую едва-едва сумели вывести из дела, будто ее там и вовсе не было. Смерть Светланы, правда, объявили несчастным случаем уже из-за Котова. Игнат действительно убил ее случайно: разъяренная женщина выскочила на него из кухни с острым тесаком в руках. Убийство переквалифицировали на самозащиту.
Но на сотрудничество с ФСБ вор, говоря по правде, согласился не ради смягчения обвинений. Многие годы в его голове сидела заноза: это Топляк Шаланду заказал, убрал, когда большие деньги потекли. И, помня это, Кот с Костей ни за что бы не связался, если б не настойчивая жадность Жанны.
О чем теперь жалеть? Сам виноват.
Но вот в вопросе с Вероникой нужно было проявить упорство. Отвести от нее Тополева раз и навсегда!
Прислушиваясь к беседе двух силовиков, полуоткрыто обменивающихся полунамеками, Котов подавил желание налить себе побольше водки — градус его почти не забирал, но все же помогал расслабиться. И хоть немного смыть вину.
— Игнат, как думаете, почему Тополев отложил покупку «сильфиды»? — обратился к нему Красильников. — Он что-то заподозрил?
— Нет. Если бы Костя что-то заподозрил, я бы сейчас здесь не сидел. Мне показалось, что его всерьез заинтересовала Вероника. И Ковалев. Костя будет их пробивать, а «сильфидой» он меня на крючке держит, думает, без денег я от него не сорвусь.
— Пожалуй, — согласился недовольный провалом операции конторщик.
— Может, вам Веронику увезти из Москвы? Куда-нибудь… — Котов произвел туманный жест.
— Нельзя, — отчеканил фээсбэшник. — Если она исчезнет, вся разработка — псу под хвост. На Тополева у нас ничего. — Кирилл Андреевич расстроенно мотнул лобастой головой. — Впервые появилась реальная возможность его зацепить, так что придется потерпеть, подстроиться…
Вор перебил:
— Напомню, что «сильфидой» Костя все еще заинтересован.
— Но он же ее не взял, — парировал Красильников. — Значит, девушка ему важнее. Так? Вы сами, Игнат, об этом говорили.
— Ох… — Котов подался назад, прижался к спинке кресла. — Говорил. Но это ж Костя, господа. С ним никогда не знаешь, как все обернется.
— Можете поверить, Игнат, что я об этом помню.
— Ой ли?
— Марьяна Викторовна, к вам еще пациент. Примете? — В кабинет врача просунулось очаровательное личико Ирочки из регистратуры частного кардиологического центра.
Не дожидаясь ответа, Ирочка прошла до стола доктора. Положила перед Марьяной Викторовной новую карточку и вопросительно изогнула бровь.
Марьяна глянула на часики, окольцевавшие ее тонкое загорелое запястье, прикинула, что до приема в городской поликлинике еще полтора часа. Кивнула:
— Да, успею.
