Кондитер, против воли, основательно похолодела. Инесса, так уж получилось, сидела на фоне приоткрытой посудомоечной машины, куда Вероника складывала испачканные хозяйские приборы. К пасьянсам у кондитера, чего уж говорить, с недавних пор и вовсе отвращение.
«Я забыла послать Красильникову сообщение о том, куда отправляюсь… Забыла я, забыла… Он же просил!»
Возле ее ноги громко звякнул таймер духовки, известивший о готовности кривобоких кексов! Веронике показалось, что у нее произошел микроинфаркт.
Надев на трясущуюся руку дополнительную толстую перчатку, Ника извлекла противень — кексы едва на пол с него не съехали! Покосилась на Инессу…
Та увлеченно раскладывала карты, не обращала на кондитера внимания, но Нике теперь казалось, что за ней наблюдают. Все время. С потолка, из угла, из-за плоской вазы наверху шкафчика с посудой… Взгляды как будто окружали, оглаживали кожу, поднимали дыбом каждый волосок…
— Мне бы… где тут у вас… — едва справляясь с голосом, обратилась Вероника к хозяйке.
— Удобства там, — понятливо объяснила Инесса. Пригляделась к Веронике. — Вы хорошо себя чувствуете?
— Отлично, — сипло соврала кондитер и зашелестела по мрамору прорезиненными подошвами тапочек в указанном направлении. И свою сумочку прихватила. Мало ли что может понадобиться девушке в уборной?
Пока искала телефон в сумке, вдруг сделавшейся безнадежно безразмерной, тихонько подвывала:
— Какая же я курица, какая же я курица… Обнаружив наконец нужный мобильник — их теперь у нее два, новый вручен Красильниковым, — набрала на нем вызов абонента, обозначенного «Папочка», и чуть в него не разрыдалась.
— Кирилл Андреевич, я забыла вам…
— Я знаю, — перебил Красильников, — ты сейчас, — скороговоркой назвал адрес, — да?
— Да!!
— Спокойно, Вероника. Рядом с домом, за оградой, стоит машина — желтое такси. Выходи и садись в него.
— Я не могу! У меня тесто поднимается!
— Оставь и уходи, — терпеливо повторил Красильников. — Мне только-только сообщили, что этот дом — не жилой. Хозяин в Лондоне, дом готовят к продаже. Ты сможешь выйти?
— Как?! Что я скажу?! Что у меня бабушка умерла?!
— Не важно. Ты чувствуешь себя в опасности?
Ника попыталась успокоиться. Подумала и выдохнула:
— Нет. Просто хозяйка начала раскладывать пасьянс, я вдруг вспомнила Клару и о том, что забыла вам позвонить…
— Кто в доме?
— Только хозяйка. Шофер, кажется, во флигеле. Прежде чем уйти, он спрашивал Инессу, успеет ли он хоккей посмотреть. — Вероника вспомнила, насколько обычно вели себя хозяйка и водитель. Насколько все было нормально до того, как Инесса не взялась за этот дьявольский пасьянс. Они даже перешучивались, модель-баскетболистка интересовалась, чего такого Ника в тесто добавляет. Просила поделиться эксклюзивными секретами. — Простите, Кирилл Андреевич, я, кажется, просто переволновалась, придумала чего-то. Гулкий незнакомый дом, свет только в кухне… Инесса похожа на любовницу… ведь кто-то может поселить любовницу в фешенебельном доме друга, который еще незнамо сколько будет продаваться?
— Да, может. Но я бы посоветовал тебе уехать. История с архивом еще не закончена…
— Я останусь, я обещала помочь Инессе, — перебила Вероника. — Спасибо за разговор, я успокоилась.
— Вероника! Уходи.
— Вы ведь знаете, где я, Кирилл Андреевич? Знаете. Все будет в порядке.
Вроде бы, когда Вероника, прежде чем положить мобильник в карман фартука, его выключала, из трубки донесся возглас майора:
— Телефон не отключ…
Но Ника его уже выключила. Помыла руки, поглядевшись в зеркало, провела влажными ладонями по раскрасневшимся щекам. Протопала по короткой полутемной кишке коридора до кухни.
И поняла, что налепит сегодня кривых ватрушек — запросто. Подойдя к плите, она вновь почувствовала затылком направленный на нее взгляд. Резко обернулась!
За спиной Инессы, увлеченно перекладывавшей карты, стоял невысокий плотный мужчина в темном костюме, с прищуренными карими глазами…
