Внутри было просторно — один из старых амфитеатров с высокими потолками, широкими окнами и рядами столов, уходящими вверх по дуге. Большая часть аудитории уже заняла места. В первых рядах кучковались аристократы: Пожарская, Сапфировы, Зимина, Аурианов, Буревская, Лазурин, Огнев, Аметистова. Кто-то с планшетами, кто-то просто лениво перебирал бумажные тетради — у каждого, видимо, свои причуды.
Выше сидели дворяне. Зверев обронил на нас короткий злобный взгляд, но, заметив, что Пожарская снова в пределах слышимости, предпочёл промолчать. Рысин и Павлинова тихо перешёптывались. Игнат заметил свободное место и потащил меня туда, ближе к середине ряда. Я не возражал.
— Ладно, — продолжил он, усаживаясь и вытаскивая блокнот, — может, ты и не хочешь рассказывать, но это всё равно странно. Она с тобой явно не просто мимо проходила. Она тебя запомнила. И защищать взялась. С чего бы?
— Игнат. — Я повернулся к нему. — Просто забудь. Не знаю я почему она меня запомнила. Ноль идей. Вообще.
Он пожал плечами и замолчал. На сцену вышла женщина в форме — преподаватель? куратор? — и громко хлопнула по столу:
— Все на местах? Отлично. Начнём.
Женщина, не старше сорока, с короткой стрижкой, в строгом костюме тёмно-синего цвета с серебристыми вставками на лацканах — явный знак преподавателя. Она держалась прямо, говорила чётко, и её голос звучал уверенно и резко, как отточенный нож.
— Меня зовут Варвара Алексеевна Кленова. Я ваш куратор. Так же я буду вести у вас теорию разломов. Да, я простолюдинка, — опередила она возможные вопросы и взгляды, не моргнув глазом. — И нет, вы не ослышались.
Гул удивления прокатился по залу. Кто-то приподнял брови, кто-то — губы. Даже Пожарская чуть склонила голову набок.
— Уровень дара — седьмой. Служба — в рядах Истребителей — двадцать лет. Последние три года — в Академии. Так что если кто-то из вас считает, что происхождение даёт больше, чем опыт, знания и личные умения — у вас будет возможность убедиться в обратном.
Она сделала паузу и медленно оглядела аудиторию. На секунду её взгляд задержался на мне — или мне показалось?
— В вашей группе собраны представители разных слоёв общества: аристократы, дворяне и даже простолюдин. Каждый из вас сюда попал по собственным заслугам. Но не думайте, что ваше происхождение или ваши фамилии решают всё. В Академии сильнейший не тот, кто пришёл из древнего рода, а тот, кто способен доказать свою ценность. Будете считать себя лучше других, только потому, что у вас громкая и известная фамилия — и вы быстро окажетесь за бортом. Здесь останутся только те, кто готов работать и бороться за своё место.
В зале воцарилась тишина. Я ощущал, как в воздухе висит напряжение. Даже Игнат замер, словно боялся даже дышать. Я чувствовал, как по спине пробежал холодок. Это уже не просто учеба — это испытание.
— В любом случае, нравится вам это или нет. Но ближайшие три года мы проведем вместе. Моя задача — довести вас до выпуска. По возможности — живыми. Кто-то станет мастером своего дела, кто-то лишь докажет, что он жалкий неудачник. Я буду рада и тому, и другому. — она взяла паузу и обвела взглядом группу по которой вновь пронесся ропот. — В первом случае, Империя пополнится сильными магами, во втором, в наши ряды не попадут бесполезные отбросы. А теперь, познакомимся — я называю фамилию, вы представляетесь. По списку. Без вопросов, без выкрутасов.
Она развернула планшет и начала вызывать имена.
В зале повисла тишина, которая прерывалась лишь редкими шепотками. Но Варвара Алексеевна, кажется, не обращала на это внимания. Она была сосредоточена только на том, что происходило сейчас.
— Аметистова Татьяна.
Встала аккуратная, хрупкая девушка с идеальной осанкой и холодноватым выражением лица. Волосы — густые, иссиня-чёрные, собраны в высокий гладкий хвост, на лице — прямоугольные очки в тонкой оправе. В движениях была строгость, будто отрепетированная.
— Аметистова Татьяна. Земля. Пятый ранг.
Присела бесшумно. Её голос был чистым, как колокольчик, и совершенно лишён эмоций.
— Аурианов Артемий.
Он поднялся, потягиваясь, словно его разбудили среди ночи. Высокий, вихрастый, с растрёпанными светло-русыми волосами и ленивой ухмылкой. Рубашка на нём была расстёгнута на одну пуговицу больше, чем следовало.
— Аурианов Артемий. Воздух. Пятый.
Кивнул в никуда и сел, словно и не вставал.
— Буревская Дарья.
Тонкая, светлокожая, с платиновыми волосами, собранными в строгий узел. Брови чёрные, аккуратно выведенные, взгляд ледяной, цепкий. Выглядела как будущий генерал на вражеском параде.
— Лёд. Шестой ранг, — отчеканила она.
После её слов повисла короткая пауза. Зал на секунду затих. Фамилию Буревских знали все, ее отец и дед были Адмиралами Флота и в учебнике по истории их походам выделена далеко не одна глава.
— Воронов Ярослав, — продолжила Кленова.
